Осточерчение

Если дома ты неприкаянный, мама, то тут ты совсем ничей.

Воды Ганга приправлены воском, трупами и мочой

и жирны, как масала-чай.

Шива ищет на дне серьгу, только эта толща непроницаема

ни для одного из его лучей.

И над всем этим я стою белокожей стриженой каланчой,

с сумкой «Премия Кандинского» вдоль плеча.

Ужин на троих стоит пять бачей,

все нас принимают за богачей,

И никто, слава богу, не понимает наших речей,

И поэтому мы так громко всё комментируем, хохоча.

Каждый бог тут всевидящ, мама,

и ничего, если ты неимущ и тощ.

Варишь себе неизвестный науке овощ,

добавляешь к нему

какой-нибудь хитрый хвощ

И бываешь счастлив; неважно, что на тебе за вещь,

Важно, мама, какую ты в себе

заключаешь при этом мощь.

В общем, мы тут неделю, мама, и пятый город подряд

Происходит полный Джонатан Свифт

плюс омар-хайямовский рубайат.

Нужен только крутой фотоаппарат,

что способен долго держать заряд,

И друзья, которые быстро всё понимают.

Ничего при этом не говорят.

Так что, мама, кризис коммуникации,

творческое бессилие,

отторгающая среда —

Это всё, бесспорно, большие проблемы, да,

Но у них тут в почёте белая кожа, монетка в рупию и вода,

В городах есть мужчины в брюках —

если это серьёзные города,

Так что мы были правы, когда добрались сюда.

О, как мы были правы,

когда добрались сюда.

7 ноября 2008 года, Агра

Агра

Чему учит нас Агра, мой свет?

Мегаполис: каждый десятый спит на белье,

каждый пятый о нём слыхал.

Над портретом Шивы и Парвати лампа,

чтоб глаз приезжего отдыхал.

Тадж Махал был построен, чтобы все расы мира

встречались перед воротами в Тадж Махал.

Чему Агра учит меня? Надо брать парату —

парата везде вкусна.

Индия лежит под колёсами, словно поверхность Марса,

и остаётся с тобой честна:

Ничего не забрать отсюда себе на память, как с того света

или из сна.

8 ноября 2008 года, перегон Агра – Пушкар

Древнерусская тоска

Мы в Пушкаре, мама, это штат Раджастан,

если в двух словах.

Женщин с двумя головами нет, но есть женщины в шторах

с дровами на головах.

Мы ночуем в пустыне, мама, пахнет кострами, травами

и верблюдами, ущемляемыми в правах.

Люди будто сушёные, мама, – рука у взрослого человека

всегда толщиною с плеть.