Фауст

Смешной божок земли, всегда, во всех веках

Чудак такой же он, как был в начале века!

Ему немножко лучше бы жилось,

Когда б ему владеть не довелось

Тем отблеском божественного света,

Что разумом зовет он: свойство это

Он на одно лишь мог употребить –

Чтоб из скотов скотиной быть!

Позвольте мне – хоть этикет здесь строгий –

Сравненьем речь украсить: он на вид

Ни дать ни взять – кузнечик долгоногий,

Который по траве то скачет, то взлетит

И вечно песенку старинную твердит.

И пусть еще в траве сидел бы он уютно.

Так нет же, прямо в грязь он лезет поминутно.

Господь

Ты кончил? С жалобой одною

Являешься ты вечно предо мною!

Иль на земле добра совсем уж нет?

Мефистофель

Нет, что ни говори, а плох наш белый свет!

Бедняга человек! Он жалок так в страданье,

Что мучить бедняка и я не в состоянье.

Господь

Ты знаешь Фауста?

Мефистофель

Он доктор?

Господь

Он мой раб.

Мефистофель

Но не такой, как все; он служит по-иному;

Ни пить, ни есть не хочет по-земному;

Как сумасшедший, он рассудком слаб,

Что чувствует и сам среди сомнений;

Всегда в свои мечтанья погружен,

То с неба лучших звезд желает он,

То на земле – всех высших наслаждений,

И в нем ничто – ни близкое, ни даль –

Не может утолить грызущую печаль.

Господь

Пока еще умом во мраке он блуждает,

Но истины лучом он будет озарен;

Сажая деревцо, садовник уже знает,

Какой цветок и плод с него получит он.

Мефистофель

Бьюсь об заклад: он будет мой!

Прошу я только позволенья, –

Пойдет немедля он за мной.

Господь

Пока живет он на груди земной,

Тебе на то не будет запрещенья:

Блуждает человек, пока в нем есть стремленья.

Мефистофель

Благодарю: не надо мертвых мне!

От трупов я держуся в стороне.

Нет, дайте мне здорового вполне:

Таких я мертвецам всегда предпочитаю –

Как кошка с мышью, с ними я играю.