Растревоженный эфир

Мы зажжем свет, ты расскажешь мне свой сон и успокоишься… Если не захочешь рассказывать, мы просто поговорим или почитаем…

Китти шмыгнула носом, вытерла слезы о его пиджак.

– Я уже в порядке. – Она попыталась улыбнуться. – Это ужасно, чуть что – сразу в слезы. Мне очень стыдно.

Арчер встал.

– Стыдиться тут нечего. Следующие четыре месяца можешь плакать, сколько тебе захочется.

– Идеальный муж. – Китти даже удалось засмеяться.

На прикроватном столике зазвонил телефон. Арчер наклонился, снял трубку:

– Алло.

– Клемент, – услышал он голос Вика. – Ты звонил.

– Да. – Арчер посмотрел на Китти. Слезы на ее щеках еще не высохли. В таких условиях не поговоришь. – Я хотел повидаться с тобой.

– Боюсь, в ближайшие несколько дней ничего не выйдет. – Голос был очень печальный. – У меня возникли проблемы.

– А в чем дело?

– Только что позвонили из Детройта. Я вылетаю ближайшим рейсом. Через десять минут еду в аэропорт. У матери удар, и врачи настроены пессимистично.

– Мне очень жаль, Вик.

– Жизнь есть жизнь, – спокойно ответил Вик. – Она уже далеко не молода. Может, тебе подобрать на четверг замену, на тот случай, если я не успею вернуться?

– Конечно. Об этом не беспокойся. – Арчер вдруг рассердился на мать Вика, которая выбрала такой неудачный момент для того, чтобы слечь. Он уже хотел сказать Вику, что подъедет в аэропорт, но в последний момент передумал: ведь Вику и так хватает забот. – Могу я чем-нибудь помочь?

– Можешь изредка заглядывать к нам, чтобы подбодрить Нэнси.

– Обязательно загляну.

– О чем ты хотел со мной поговорить? – спросил Вик. – Что-нибудь важное?

Арчер помялся:

– С этим можно подождать до твоего возвращения. Надеюсь, твоя мать…

– Я знаю, Клем. Передай Китти мои наилучшие пожелания.

Арчер осторожно положил трубку на рычаг. Китти вопросительно смотрела на него.

– Вик передает тебе наилучшие пожелания. Он улетает в Детройт. У его матери удар.

– Как жалко. – Китти взяла Арчера за руку, словно угроза смерти, нависшая над старушкой, которую она практически не знала, напугала ее, а прикосновение к здоровой, живой плоти мужа, наоборот, отводило беду.

Печальные новости определили настроение этого вечера. За обедом они практически не разговаривали, а потом Арчер бесцельно слонялся по дому, снова и снова поглядывая на часы, думал о Вике, летящем в самолете к заболевшей матери, гадал, что делает сейчас Джейн. Он очень резко обошелся с Брюсом, который зашел к ним в девять вечера.