Энеида

Послушался Эней Пахома,

Улегся возле печи спать:

Но сон не шел – под крышей дома

Не мог он даже задремать.

Ворочался, потел, вскидался,

За трубку три раза хватался,

Устал, но все же задремал.

И тут ему Анхиз приснился,

Из ада батюшка явился,

И сыну вот чего сказал:

«Проснись-ка, чадо дорогое!

Растормошися и пройдись,

Отец беседует с тобою,

И ты меня не убоись.

Пошлют тебе счастливу долю,

Чтоб ты исполнил божью волю-

Скорее в Рим переселись.

Возьми челны, что не сгорели,

Их хорошенечко оправь,

Скажи своим, чтоб не борзели,

Затем Сицилию оставь.

Плыви и не грусти, дитятко!

Теперь пойдет вояж ваш гладко.

Еще послушай, что скажу:

Ко мне ты в ад должон спуститься,

Нам надо будет объясниться —

Тебе я все там покажу.

И по Олимпскому закону

Ада тебе не миновать.

Придется кланяться Плутону,

Иначе в Рим вам не попасть.

Тебя он как-нибудь накажет,

Но и дорогу в Рим покажет,

Увидишь, как живу и я.

Ты о пути не беспокойся,

В дорогу прямо в ад настройся

Пешком – не надо и коня.

Прощай же, сизый голубочек,

Ведь на дворе уже рассвет.

Прощай, дитя, прощай, сыночек!»

И в землю провалился дед.

Эней спросонья подхватился,

Дрожал от страха и крутился,

Холодный лился с него пот;

И всех троянцев подсобравши,

Готовиться им приказавши,

Чтоб завтра двигаться в поход.

К Ацесту сразу сам махнувши,

Благодарил за хлеб, за соль,

И там недолго так побывши,

К своим вернулся он оттель.

Почти до ночи собирались

И утренней зари дождались,

Затем расселись по ладьям.

Эней отчаливал несмело,

Так ему море надоело,

Как дождь осенний казакам.

Венера только что узрела,

Что уж троянцы на челнах,

К Нептуну махом полетела,

Чтоб не сгубил их на волнах.

Поехала в своем рыдване,

Как сотника какого пани

Неслась бы к свахе на обед.

С конными проводниками,

С тремя позади казаками,

И тройкой правил конюх-дед.

А был на нем армяк, подбитый

Сукном, похожим на нейлон,

Тесемкою вокруг обшитый,

Рублей полтыщи стоил он.

И набекрень была шапчонка,

Из-под нее торчала челка,

В руках же ременная плеть.

И, вместо чтобы ехать тихо,

Он этой плетью щелкал лихо,

Рыдван, казалось, мог взлететь.

Приехала, затарахтела

Пустою бочкой по камням,

К Нептуну в комнаты влетела,

Он к ней навстречу вышел сам.