Золотые Дети

Я просто попросил его поужинать с нами, что он и сделал.

– Ты за дурочку меня держишь? – привет-привет, мания! – Если ты хотел надуть меня, то прошляпился в четырех, нет, в пяти случаях. – Я стала загибать пальцы. – Во-первых, Шин уже как год не зовет меня по имени. Во-вторых, он не говорит спасибо после еды. Может, матери и то, с натяжкой. В-третьих, он не моет посуду за собой, не желает спокойной ночи и, черт возьми, не идет спать, когда можно зависнуть за приставкой. – У меня снова перехватило дыхание из-за нехватки воздуха.

– Может, именно сегодня он хотел показать себя хорошим мальчиком, потому что у тебя гость. – Равнодушно проговорил он.

Я не верю в его чушь!

– А его глаза?

– А, что с ними? – Трэвор сделал еще глоток и поставил бокал на стол, уставившись на меня.

– Они стеклянные. Он ни разу не моргнул. Вообще, его как будто не было здесь.

– Кристалл…

– … кто ты такой? – Чужак! – Ты вообще человек?

Я всматривалась в его глаза и в них… не могу поверить, что я думаю, как пишут в дешевых книгах… в них, отражался весь спектр эмоций.

Трэвор встал с места и двинулся из кухни, но я опередила его. Я хотела понять, что он сделал с моим братом и что он такое? То, есть, внешне, он человек… но, я хотела знать наверняка.

– Что происходит?

Он нахмурился и сделал шаг вперед. Я выставила руки вперед, уткнувшись ладонями в его грудь.

Готова голову отдать на отсечение, я увидела в его взгляде желание мне все рассказать. Он смотрел на меня, но так ничего и не ответил. Когда его рука потянулась к моим волосам, я отпрянула, а Трэвор вздохнул.

– Увидимся в школе.

Он оставил меня наедине с тысячью мыслей, и я не могла определиться, к какой приткнуться. Я прыгала из угла в угол и хваталась за каждую, чувствуя, что моя голова вот-вот взорвется от переизбытка серого вещества.

Он спал и был похож на ангела.

Боже, я начинала паниковать, меря шагами комнату. Я грызла ногти, прокручивая в голове наш неудавшийся ужин, странное поведение Трэвора и бледное, почти инопланетное лицо младшего братца. Во мне кипело столько чувств, и одно, самое яркое и почти болезненное, заставляло мои кишки сворачиваться в узел. О, я знала, что это было за чувство.