Золотые Дети

Какие проблемы?

Вечно у него проблемы.

– Да, блин. – Огрызнулась я. – Шин? – я пощелкала у него перед лицом. – Алло? Ты здесь?

– Да, Кристалл. – Неуверенно ответил братец.

И голосок у него… какой-то чужой. И что еще страннее, он с одиннадцати лет не называет меня по имени. Я снова посмотрела на Трэвора. Само спокойствие и непринужденность.

В голове зажглась лампочка, и я отчетливо услышала ее напряженный треск. Интуиция подсказывала мне, что этот парень, что-то скрывает. При чем, хорошо скрывает. Может, он… ну, не знаю, не с этой планеты?

– Ешь, Кристалл.

Остывает.

Ладно, чтобы не вызывать подозрения, я неспешно жевала, уже остывшую лазанью. Шин, с остекленелыми глазами, умял порцию всего за несколько минут. И, кстати, говоря, он ни разу, за это время, не моргнул. Что-то меня напрягает ужинать в обществе Трэвора. Дрожь пробирает до кости, а мысли прыгают из угла в угол, как вшивые блошки с одного пса, на другого.

– Спасибо. – Произнес Шин, чем еще больше поверг меня в шок. Он поднялся из-за стола и подхватив свою тарелку и прибор, подошел к раковине.

Если Шин сейчас помоет ее, я отстрелю себе ноги. Послышался шум воды и тихое звяканье приборов, которыми работал Трэвор. Какого черта он сделал с моим братом? На языке чесался вопрос, но я заталкивала его пока в дальний угол. Нужно дождаться удобного момента, чтобы сразить метким словцом.

Шин кивнул Трэвору, мне и вышел из кухни, со словами – я иду спать. Спокойной ночи.

Мои веки прикрылись на пару секунды, привыкая к неожиданной волне головокружения.

– Ты в порядке? – он дотронулся до меня, а я поежилась. Кажется, его прикосновения пропитаны электричеством. Я ощущаю крохотный заряд, протискивающийся сквозь поры, плоть, ну, и дальше по цепочке.

– Да.

Собрав тарелки, Трэвор вымыл их, разложив на полотенце. Затем, открыл холодильник и достал бутылку. Вернулся к шкафчикам, за двумя бокалами.

– Это расслабит тебя и успокоит нервы. – Проговорил он, наполняя бокалы вином.

По цвету, оно напоминало кровь, недавно убитой скотинки.

Свежее.

Да, неужели? Это лишит мою голову трезвости, а мысли станут глупыми и не столь важными. Он хочет напоить меня, чтобы лишить бдительности.

Тревога! Тревога!

Трэвор сделал глоток вина и кивком указал на мой бокал, но я не собираюсь к нему притрагиваться.

Я прищурилась, развернувшись к нему всем телом.

Жаль, под руками нет ничего острого.

– Что ты сделал с моим братом?

Он вздохнул.

– Я же говорю – ничего.