Стихи о войне

Ей племя пыльных диванов

Мешало дышать и жить.

Она подросла и стала девушкой первого сорта.

А мир изменился – грохочут дальние поезда,

Она решила уехать,

Понюхать соленого пота,

Лучше куда угодно,

Чем обратно – сюда!

Отец обругал наше время,

Отец был кряжистым дубом.

Он проклял меня, который дал руку ей, чтоб уйти.

Он даже попробовал спорить,

Но я показал ему зубы.

Он съежился

И пропустил.

2

Так я с собой на север привез хорошего друга.

Мы спали на жестких досках

И ели неважный хлеб.

Да, жить приходилось туго,

Паршивый, холодный угол.

Но мы сговорились друг с другом,

Что счастье не в барахле.

Она училась работать, молча и спотыкаясь,

Упрямая, как ребенок, пробующий ходить.

Девчонка так исхудала, что, взяв большими

руками

Ее, как больную птицу,

Я согревал на груди.

Я начал видеть всю правду,

Да видно, что поздно начал.

Ей с детства кутали шейку,

А здесь мороз и вода,

Я знал, что девчонка плачет,

Но я не видал, как плачет,

А это не значит – плачет,

Раз никто не видал.

Я почернел от горя, когда она умирала.

Я проклял себя, который взял и не уберег.

Эх, если бы смерть как взятку

Мои потроха забрала,

Я б сунул ей взятку в зубы —

Черт с ней, пускай берет!

И вот я стоял, как наследник,

Над худеньким мертвым телом,

Я мог говорить с собою и мог кричать в потолок,

Я мог, наконец, как собака (кому до этого дело?),

Страшно завыть по хозяйке,

Скорчившись под столом…

На память остались вещи.

Но я вещей не боялся.

Кто сиротел – тот знает, как можно с вещами

дружить.

Я ушел из поселка

И долго работал и шлялся,

Каждый по-своему лечит свою захворавшую жизнь.

3

Прошло, наверно, три года, и черт меня дернул

приехать.

Я много страдал, я думал – меня не узнать

в лицо…

И встретился на тротуаре с глухим деревянным

смехом,

С хитрым стуком подметок —

Словом, с ее отцом.

Он постарел и согнулся, но видел еще отлично.

Он встал поперек дороги, и на его лице

Выстроились в порядке все чувства, коим

прилично

Быть в удрученном отце.

Я был благородным жестом введен в его старую

крепость.

Дом разрушался. Глухо, по-старчески били часы.

Дочь его, как живая, глядела с большого портрета,

На кончике стула, как мертвый,

Сидел единственный сын.

Старик рассуждал о прошлом,

Он где-то выведал даже,

Как плохо мы пили и ели,

Как нам жилось и спалось.