Двухместное купе

В. увидел, что на купейном столике перед ним неожиданно возникла его любимая старая толстая фаянсовая чашка с крепким горячим чаем. А на блюдечке – сахар, аккуратная долька лимона…

– Ну знаете! – потрясенно сказал В. В. – Дэвид Копперфильд может повеситься от зависти… Или это тоже из разряда «мелких трюков»?

– Что, Владим Владимыч? – невинно спросил Ангел.

– Да все вот это! И то, что мне вдруг выпить расхотелось, и чай – именно «Эрл Грей»… И кружка моя любимая фаянсовая… Я эти трюки имею в виду!

– Нет, – сказал Ангел, – это уже не трюки.

В. В. опустил лимон в чай, положил туда сахар и, помешивая ложечкой, хрипловато промурлыкал:

…И тогда с потухшей елки

Тихо спрыгнул желтый Ангел

И сказал: «Маэстро, бедный,

Вы устали, вы больны…»

Ангел усмехнулся:

– Простим старика Вертинского. Стишата, прямо скажем, не фонтан.

– Все, все! – прихлебывая горячий чай, расслабленно проговорил В. В. – Завтра с утра начинается светлая, радостная и абсолютно трезвая жизнь…

– Ну-ну, – одобрительно сказал Ангел и улегся на свое место.

Он вооружился очками и стал проглядывать «Московский комсомолец».

А В. В. пил чай, смотрел в ночную черноту за окном и думал: «…встретит меня внучка Катерина или нет?.. Наверное, встретит… Катька – существо умненькое, хитренькое и горячо любимое нами. Мы ее, конечно, немного придумали для себя, но… Кто не сочиняет для себя любимых, пусть первый бросит в меня камень!»

– А сколько лет вашей внучке, Владим Владимыч? – спросил Ангел.

– А откуда это вы знаете, что у меня есть внучка?

– Но вы же только что о ней думали, – пожал плечами Ангел.

– Восемнадцать, – напряженно ответил В. В.

– Чего это вы так вдруг насторожились, словно я пытаюсь посягнуть на честь вашей внучки Кати? – удивился Ангел.

– Ах, вам даже известно, что ее зовут Катя?

– Естественно.

– Боюсь, что разочарую вас – наша Катя давно и совершенно самостоятельно распоряжается своей «честью». Поэтому меня уже ничего напугать не может! И вообще, давайте сменим тему.