Страстотерпицы

– Господи, хоть бы сыру кусочек… Завалященького.

– Веня, – обернулась к нему Заслуженная, – смотри, резьба какая, а. Ты ведь любишь, фотографируй…

Венька безучастно посмотрел в окно, подтянул к себе ближе портфель и не ответил.

– Интересно, а молока здесь можно купить?

– А почему бы и нет. Зайдем в какой-нибудь дом…

– Да поклонимся…

– А чего бы и не поклониться. Ради молока да хлебушка…

– Глянь, что, а ты посмотри что… Петушок-то наш, вон он, касатик. – Тюлькина ткнула пальцем в стекло. За автобусом, окруженный ребятишками, как гриб над травой, виднелся Олег.

Джинсовой курточки на нем уже не было, рубаха кособоко разворотилась на груди, он что-то кричал им вслед и махал рукою.

– Что он там орет?

Тюлькина поднялась, приставила ухо к верхней открытой части окна, послушала:

– Артисты приехали… кричит.

– Ах ты господи. Вот страмина. Не уважаешь себя – твое личное дело. Но ведь это же театр, – заворчала Заслуженная. – Те-а-тр. – Она подняла вверх крупный палец. – У меня до сих пор иногда сердце екает, как подумаешь…

Венька, словно к опоре, прижимаясь к портфелю, не отрывая глаз от окна, тихо сказал:

– Пусть я серость.

Я из себя никогда не гнул. Но я, как щенок, трясусь за каждый спектакль… Как щенок… – Он не выдержал и всхлипнул, потом протер очки, ткнул их в переносицу и, разглядывая Олега, добавил: – Меня вот завтра выгонят. А он останется. Он будет работать…

– Да чтоб мне провалиться, если тебя выгонят, – спокойно заклялась Заслуженная.

В тяжелом молчании остановились у магазина.

– Ну, где бить будем? – спокойно спросил шофер, остановив машину.

Олег подлетел к автобусу, снаружи кулаком открыл дверцу.

– Артисты приехали! – заорал он в автобус. Снял кепку, по-лакейски согнулся, злорадно искривив губы.

Валерка при выходе, стоя на ступеньке автобуса, звонко щелкнул тугим пальцем по его потной залысине на макушке.

– О, – быстро нашелся Олег, – шолбан! – Потом выпрямился и спросил: – Что это еще за выходка?

Антонина с высокомерной грацией, которая всегда отличала ее моложавое легкое тело, ступила маленькой ножкой на землю и спокойно фыркнула в лицо Олегу: – Фи!

– Пожрать тут есть? – спросила Тюлькина, выглядывая из двери.

– Тише, тише, – остановила ее Заслуженная, – здесь же дети.

Венька, решительно поправив пальцем очки, прошел мимо Олега, не взглянув на него.

– Ну и сволочь же ты, – простодушно покачав головой, сказал Валерка.

– Артисты! – хрипло сказал, показав на них рукою, Олег.