Луна и Смерть

И поставил я в сердце

с невеселою шуткой

балаган без актеров

на ярмарке жуткой.

    1919

Желание

Только сердце твое пылающее,

более ничего.

Мой рай – это сад

без лиры,

без соловьев —

слышен лишь родника

и ручья неспешного зов.

Без острой шпоры

ветра в плетенье ветвей густом,

без света звезды, что хотела бы

стать листом.

Только свет необъятный, который

был бы лишь светлячком

иного

сиянья,

свет в чистом поле,

в изломе взглядов признанья.

Полное отдохновение,

и мы в поцелуе слились,

и звонкие пятна

эха,

раскрывшего высь.

И только сердце твое пылающее,

более ничего.

    1920

Море

Море, оно —

Люцифер лазури. С библейских времен

за стремленье быть светом

низринутый небосклон.

Море обречено

на движение вековое,

а когда-то на своде небесном оно

пребывало в покое.

Но от горечи роковой

ты спасалось, море, любовью,

рождена ведь Венера тобой,

и своей глубиной

ты не связано с болью.

Ты прекрасно даже в печали.

И не покоряешься никому ты.

Правда, звезды твои отсверкали,

вместо них – медузы да спруты.

Море страданий и слёз,

вечное в нашей судьбе.

Шел по тебе Христос,

шел и Пан по тебе.

А Венера-звезда

свет гармонии льет над землею.

Разве все суета?

Свет Венеры стал, море, душою

твоей…

…Кто же ты, человек?

Падший ангел, не боле, признай.

И земля – вероятно, навек —

твой потерянный рай.

    Апрель 1919 года

Осенний ритм

Мануэлю Анхелесу

Горька позолота пейзажа.

А сердце слушает жадно.

И сетовал ветер,

окутанный влажной печалью:

– Я плоть поблекших созвездий

и кровь бесконечных далей.

Я краски воспламеняю

в дремотных глубинах,

я взглядами весь изранен

ангелов и серафимов.

Тоскою и вздохами полнясь,

бурлит во мне кровь и клокочет,

мечтая дождаться триумфа

любви бессмертно-полночной.

Я в сгустках сердечной скорби,

меня привечают дети,

над сказками о королевах

парю хрусталями света,

качаюсь вечным кадилом

плененных песен,

заплывших в лазурные сети

прозрачного метра.

В моем растворились сердце

душа и тело Господни,

и я притворяюсь печалью,

сумеречной и холодной,

иль лесом, бескрайним и дальним.

Веду я снов каравеллы

в таинственный сумрак ночи,

не зная, где моя гавань

и что мне судьба пророчит.