Хозяйка для Кербера

Алекто царапнула столешницу острым когтем и мрачно уточнила:

– Значит, мы следующие?

– Значит, мы пойдём другим путём. В нас не верят. Не боятся, не призывают, не восхваляют и не жертвуют. Даже сильнейшие из нас больше не могут поддерживать жизнь в остальных.

– Разве мы можем это изменить? – пожал плечами Харон. – Правда, не мне жаловаться, да. В Риме, почитай, ещё недавно справных покойников хоронили с монетой под языком.

– Недавно – это четыре века назад, – хихикнув, шепнул Морфей отцу. Гипнос нахмурился и прижал палец к губам, но Харон не обратил на них никакого внимания:

– И моряки, да.

У этих был ритуал чёткий – хоть и отправлялись в царство Посейдона рыбам на корм, а всё равно с монеткой во рту. Да что моряки, в Тавриде и сейчас непременно положат мелочь в гроб. Даром, что русские, а иной раз сунут пятачок прямо в руку и прямо говорят – перевозчику, мол.

– Ты закончил? – поинтересовался Аид, и в помещении ощутимо похолодало.

– Прости, владыка, – смутился старик и уставился в стол перед собой.

Аид продолжил. Голос некогда могущественного бога наполнился силой, а воздух вокруг словно сгустился:

– Люди не перестанут верить в справедливое возмездие и правосудие, – он кивнул эриниям. – Многие из них мечтают о спокойной смерти во сне, Танатос. Они до сих пор верят в вещие сны, слышишь, ты, обалдуй?

Морфей подавился виноградом и закашлялся, потом энергично закивал и поднял большой палец вверх. Гипнос сжал губы, изо всех сил стараясь не улыбнуться.

Он никогда не сердился на сына за его проделки, хотя иногда Морфей совершенно терял связь с реальностью.

– Единственный шанс выжить – стать частью современного мира. Мы изменимся так, чтобы люди могли верить. Возьмём себе другие имена, изменим внешность. Поднимемся на поверхность.

– И ты? – уточнил Гипнос, и Аид нахмурился:

– Вы прекрасно знаете, что я останусь здесь.

– Один? – фыркнул Харон. – Тогда ты точно помрёшь со скуки. И твой ненаглядный Кербер тоже, он давно мечтает побегать на воле.

– Идея – топчик, – вскочил Морфей, размахивая руками. – Старик, как насчёт работы гондольера в Венеции? Экзамен сдать будет непросто, но если постараешься… Алекто, ты можешь стать прокурором, уже вижу тебя в деловом костюме и на шпильках, – он обрисовал ладонями в воздухе женский силуэт и змейки на головах эриний злобно зашипели.

– Я мог бы принести пользу эскулапам, – улыбнулся Гипнос, – но всё ещё не понимаю, как это поможет всем нам.