Сибирские перекрестки

С этим напарником Петька проработал три дня и все время молчком, так что он даже устал от этого и легко расстался с ним, так как кроме молчаливости его тяготила в буровике еще его прилежность и какая-то мелочная старательность.

* * *

Через три дня пришел вертолет и перекинул Елисея и Петьку в поисковый отряд Лавишева. Перед этим мастера предупредили по рации, что вертолет будет во второй половине дня и чтобы люди были на месте и ждали.

Вертолет пришел как по расписанию, дал, как обычно, круг над станом и, застрекотав, завис над посадочной площадкой.

Елисей и Петька подхватили свои рюкзаки и спальники и забрались в «брюхо» вертолета, который тут же снялся и пошел по прямой, пересекая долину с ее многочисленными озерками и змейкой петляющей рекой Селеннях.

Пилот вывел машину к противоположному гористому краю долины и повел ее вдоль долины, отыскивая речушку, в которой находился отряд Лавишева. Вот он, очевидно, сориентировался, потому что круто заложил вправо и повел машину вверх по речушке.

С первого захода пилот промахнулся: проскочил мимо палаток, не заметив их, и ушел далеко вверх. Это стало ясно, когда речушка начала теряться в скалах и под брюхом вертолета пошли крутые склоны гор. Выше, далее вверх по речушке, были видны одни только голые вершины, а еще дальше – шапки снегов. Проскочили – это стало понятно всем, пристально отыскивающим внизу маленькую зеленую палатку на фоне грязно-зеленой тундровой растительности.

Вертолет развернулся, спустился ниже к земле и пошел обратно.

«Ага, а вон и палатки!»… Они стояли на открытом месте, и было даже странно, как они не заметили их сразу.

Описав над палатками круг, вертолет пошел на посадку, нацеливаясь на галечную косу, далеко протянувшуюся вдоль низкого отлогого берега.

Машина присела на галечник, механик откинул дверцу люка.

– Пошел – ребята! – крикнул он Елисею и Петьке.

Приятели быстро выбросили на гальку свои пожитки и выскочили сами.

От палаток подошел мужчина лет тридцати. Одет он был в выцветший геологический костюм и болотные сапоги. Он был высокий, худощавый, с резко выступающими скулами костистого черепа, недавно остриженной наголо, но уже с немного отросшими волосами, что придавало ему вид типичного заключенного.

– Лавишев! – представился он и протянул сильную, жилистую руку.