Сибирские перекрестки

 – Надо – так надо. О чем разговор, мастер!..

– Все, ребята, устраивайтесь. Завтра с утра вы двое – на буровую, а ты – на промывку, – сказал мастер Аркашке. – Там тоже люди нужны.

Он ушел.

– Елисей, а что на промывке делают? – спросил Петька своего более опытного приятеля.

– Пробы с долбежки и шурфов моют, смотрят состав осадочных пород. Ну, есть ли там руда или порода пустая… Да ты бы спросил об этом мастера – он лучше объяснит.

– Ну а дальше что, что с пробами?

– Шлихи-то – на анализ отдают, в лабораторию.

– В другое место ты у нее заглядывал! – хохотнул Аркашка.

– Иди ты, дурак!..

– Ладно, Елисей, оставь его, – вступился Петька. – Что дальше-то?

– Она мне показывала споры от растений. Говорит, им миллионы лет! Видишь, как давно – и ничего, сохранились.

– Врешь ты, Елисейка! – прервал его Аркашка.

– Не знаю! Как-то не подумал спросить! А ты, Аркашка, башковитый! Смотри-ка – посадить!

– А может, еще и мамонтов оживлять? – съязвил Аркашка. – Их здесь тоже находят! Или динозавров из яиц высиживать, ха-ха!

– Что загоготал, как дурак! Дай лучше мыло, мое где-то затерялось. И пожрать не мешало бы. Здесь как – котлопункт?

– Да, наверное…

* * *

С утра буровики погрузили, как обычно, на огромные тракторные сани пустые чаны для проб, закатили пару бочек солярки и уселись сами.

Трактор-болотник, пыхнув выхлопом так, что на трубе мотора подскочила заслонка, стронул сани с места и зашлепал широкими метровыми траками по разбитой тундровой дороге, утопая на половину гусениц в сплошном киселе грязи.

Через некоторое время болотник лихо подтянул сани к первой буровой и остановился. С саней сгрузили чаны, скинули пару мешков соли, бочку солярки, и трактор двинулся дальше – на следующую буровую.

Петька остался на первой буровой в напарниках с мужиком лет сорока. Буровик в нескольких словах объяснил ему, что надо делать, добавив, что остальное он узнает в процессе работы. Он завел долбежку, передвинул ее на новое место, воткнул в землю опоры у долбежки и, крикнув Петьке: «Давай, пора!» – запустил долото, которое быстро, как в масло, стало погружаться в вечную мерзлоту.