Его птичка. Книга 2

С ним вообще, если долго

разговаривать, чувствуешь себя в вольере с ядовитой змеёй. То и дело прыскает ядом.

Я ускорила шаг, чеканя его, словно солдат. Но Марк не отставал. Впереди замаячила спина Киры. Парни всегда выбирали одежду ярких цветов, всегда хотели выделиться, словно того, что они близнецы, недостаточно.

До дома мы добрались на удивление быстро, хотя и молчали всю дорогу. Даже братья как воды в рот набрали.

Я только и услышала.

– Сказал, что ли?

– Сама догадалась, – солгал Марк, что было для него обычным делом.

Глава 5. Аня

Всю следующую неделю у меня не выходили из головы три проблемы. По сути, они проблемами не являлись, но на мозг давили, резали нервы по живому и вообще не давали спать.

Артур. Изменения, внешне незаметные, но слишком явные, чтобы не понять, произошли с ним с того самого дня, когда он впервые за долгое время пытался меня поцеловать.

На репетициях, на движениях, которые и так отличались страстностью и резкостью, он порой был беспредельно груб.

То сжимал с силой талию, то буквально вдавливал в себя при разворотах и поддержках. И, наверное, со стороны все это выглядело очень красиво, по факту же причиняло невыносимый дискомфорт. На все мои просьбы и требования вести себя адекватно он лишь улыбался, хохмил или шел практически трахать губами Губанову.

Губами Губанову, игра слов какая-то.

Кирилл. Все мои попытки вывести брата на разговор оканчивались или хлопками двери перед носом, или потемневшим взглядом, от которого уже сбегала я.

Единственное, что удалось изменить – это вылезти из обтягивающих, как хирургические перчатки бриджей и маечек, да купить в ближайшем ODGY пару домашних балахонов.

Рома. Эту проблему – не проблему я обдумывала почти все время, когда не была занята учебой. И только у меня возникала насквозь правильная мысль порвать с ним и вернуть утерянное достоинство, как вдруг он писал или, что еще удивительнее, звонил. Неужели чувствовал, что может потерять меня?

А может, Аня, ты сама себя обманываешь? Это же не сладкое, от которого ты с такой легкостью отказываешься.

Рома в сердце. Его не вырвешь и не заменишь.

Вот это и приводило в раздрай все чувства.

Желание бежать от него и к нему сводило с ума, убивало, вызывало бессонницу. Последнее особенно становилось заметно, когда я пропускала очередную неважную фразу Артура.

А порой не только фразу.

– Синицына, а ты куда собралась?

Я остановилась, смотря на дверь актового зала. Красивую такую, резную.