Его птичка. Книга 2

– А ты значит не причем? – огрызнулась я.

– У меня на тебя не встает, – усмехнулся он.

– Что?

Я резко умолкла и отвернулась, пытаясь осознать язвительную фразу, кинутую братом. В голове замелькали образы прошлого. Последнего дня, когда мы еще назывались семьей.

Несмотря на отдельные комнаты в большой квартире, мне нравилось тусить с братьями в их комнате. Перед сном они вечно учили меня играть в карты, защищать себя и материться. Это я, кстати, осваивать отказалась.

А еще мы дурачились на разложенном диване.

Все произошло в одно болезненное мгновение. Я оказалась сидящей на Кире, без задней мысли щекотала его, задрав футболку и оголив уже вполне оформившийся торс. И вдруг почувствовала твердость в его кармане.

– Кира, – рассмеялась я. – Мне казалось, ты закончил играть в пистолетики.

Марк, уже давно рубившийся в приставку, обернулся и просто выпал.

– Пистолетик. Бл*ть, пистолетик!

А Кира покраснел, и резко оттолкнув меня, бросился вон из комнаты.

Это и была точка отсчета, тот самый момент, когда вся прелесть родственных отношений пропала, словно закончились выходные и начались будни.

Единственное, чего я удостаиваюсь теперь, это приветственное бурчание.

– Пистолетик, – простонала я, вернувшись в реальность и закрыла горящее лицо руками.

– Да ладно?! Ты только сейчас доперла?

Я кивнула и вздрогнула от шлепка, которым ознаменовался фейспалм.

– Откуда мне было знать! – крикнула я, сгорая от стыда. И вспомнила, в чем собственно хожу по дому. Даже не думая о чувствах братьев. Дура! Господи, какая же круглая дура.

– Но это же просто эрекция. Просто возбуждение. Оно прошло и все… – предположила я с надеждой.

Марк резко мотнул головой и прищелкнул языком в ухмылке.

– Бери выше сестренка. Там далеко уже не просто пистолетик. Там пуля в сердце.

– Ты тоже?! – отшатнулась я, словно он мог напасть прямо здесь.

– Еб*нулась? – заржал он, – Мне сроду плоскодонки не сдались. Я подержаться люблю – титьки там, жопа чтобы была.

– Ну и мерзость.

Титьки, жопы, вагина, пистолетик. Что еще интересного я услышу этой ночью?

– Не строй из себя святую невинность. Мужику твоему сколько? Под сорокет?

– Тридцать один, – рявкнула я, злясь на Марка.