Его птичка. Книга 2

Жесткий ритм ударных, словно хлыст, обжигал сердце, заставляя вновь и вновь возвращаться к мыслям о Роме. Он тоже был таким же разным, как музыка.

То нежным, то жёстким, то… пустым.

И сейчас, двигаясь в такт такой будоражащей сознание музыке, повторяя синхронные па вместе с двадцатью однокурсниками, я снова ощущала его в себе. Рому.

Словно он был рядом, со мной, и владел моим телом, а потом причинял боль всем своим существом.

– Достаточно! – прогремел голос Валентины Марковны, и музыка стихла.

Все студенты, как один, замерли на своих позициях. Чтобы мы отмерли и могли сойти со сцены, она властно взмахнула рукой, которую почти полностью закрывал рукав черной разлетайки.

В ней она еще больше напоминала сильно располневшего лебедя. Но, тем не менее, могла дать фору любому из присутствующих и не раз это демонстрировала, вызывая уважение и где-то даже благоговейный ужас.

Мы сходили в зрительный зал медленным ручейком, обсуждая последний спектакль, на который нас водили в эту субботу, когда взгляд куратора внезапно остановился на мне.

Я ощутила это кожей, перестала улыбаться Артуру и повернула голову.

Валентина Марковна подозвала меня к себе, и я вытекла из общего потока, но замерла на приличном расстоянии от грозной женщины.

Она взирала на меня с высоты своего немаленького роста, от чего поджилки неосознанно затрястись.

– Я сделала что-то не так? – сразу стала я оправдываться. – В пятом заходе плохо выполнила батман. И потом не вытянула ногу, когда прыгала…

Лепетать перестала в тот же миг, как на губах куратора мелькнула снисходительная улыбка.

– Ты, значит, помнишь все места, где ошиблась?

– Стараюсь, – плечами пожимать я не стала, просто кивнула.

Из-за сквозящей во всем виде суровости этой женщины, вообще хотелось замереть глыбой льда и не двигаться, но все равно в страхе ожидать, когда в тебя врежется «Титаник» полный упреков.

– У тебя появился мужчина? – без предисловий заявила она, заставив меня отпрянуть в удивлении.

Этот вопрос не был похож на гром среди ясного неба, скорее напоминал машину, обрызгавшую тебя из ближайшей лужицы.

Я мельком взглянула на Артура.

Рядом с ним уже отиралась Губанова, вытянувшая любопытное лицо, как утка. Они и многие другие смотрели на нас с куратором, а я гадала, кто из них мог насплетничать ей о Роме?

Не то, чтобы я скрывала, но напрямую знал только Артур, а от него меньше всего ожидаешь такого подвоха.