Его птичка. Книга 2

А вот как выжечь его из мозга? Эти десять цифр, эти десять букв его привычных сообщений?!

Как выжечь любовь из сознания?

– Анька, ты там уснула? – прозвучал где-то над ухом низкий голос Артура.

Мы уже сидели в репетиционном зале, отпахав два часа на разминке.

Он улыбнулся, когда я подняла на него взгляд, и обнял за плечи, прижимая к себе. Как и всегда делал, окружая искренней заботой, вниманием, любовью.

А ты, дура! Любишь скота!

– Прости, задумалась.

– Верю, – хмыкнул он, стирая маленькую слезку, все-таки покатившуюся по щеке.

Он смотрел мягко, участливо, но в его янтарных, словно у тигра, глазах, не было сочувствия. Этого я не дождусь ни от кого. Оно мне и не нужно.

– Расскажешь?

– Ничего особенного, я опять выставила себя дурой.

Влюбленной дурой.

Артур на это не ответил, только нахмурился и прижал к себе крепче.

– Забей. Все это хрень собачья, – твердо высказался он и указал рукой на верх. – Вот, что для нас важно.

Я задрала голову и посмотрела на потолок.

Он склонился к моему уху, обдав его свежим, ментоловым дыханием и зашептал подобно искусителю:

– Любовь, секс, отношения. Забудь все это. Везде требуется притворяться, подстраиваться, ложиться под кого-то. Здесь же мы можем быть настоящими, здесь, Анют, ты можешь не скрывать своих чувств, боясь показаться дурочкой. Здесь тебя никто не унизит, потому что ты лучшая. Ты балерина.

И это действовало, мне становилось легче, спокойнее, несмотря на то, что рука Андрея, на моем колене явно была лишней.

– Здесь я могу страдать, не боясь осуждения.

– Да, детка.

Мы улыбнулись друг другу, словно зная какую-то тайну, непостижимую для смертных, правда руку я его все же убрала. Просто так. Не потому что мне было противно, а потому что Артур был скорее братом. Давать ему надежду на большее не стоило.

Когда заиграла музыка, все остальное стало неважным. Все потеряло смысл, кроме выверенных движений тела, взмахов рук и ударов в пол ног.

Ритм кружил, пьянил, возбуждал. А я старалась не думать о Роме, но и он был сродни балету для меня.

От него тоже кружилась голова и сбивалось дыхание. Оставалось надеяться, что влага между ног не из-за воспоминаний о его члене, а из-за того, как быстро заиграла музыка, какими четкими стали ударные, как резво я стала порхать по сцене.

К моему удовольствию репетировали страстную Кармен. Мой любимый спектакль.