Слёзы чёрной речки

– Ууу-уу-у-рмм! Ууу-у-у-уррмм! – слышалось где-то рядом, у самого уха. Сразу же за этой песенкой раздался ответный, более громкий призыв, как будто кто-то бубнил в пустой бочке:

– Урррмм! Пуфф-ффухх!

Девушка поняла: «Да это же медвежонок! А кто ему вторит?»

– Пуфф! Фухх! – раздалось снаружи опять, но уже громче и требовательней.

От легких ударов по стене вздрогнула избушка. Маша окаменела, от страха заколотилось, затрепыхало сердце, да так сильно, что, казалось, вот-вот выпорхнет из груди. Она окончательно поняла, что идут «переговоры» матери с медвежонком.

Противный, скребущий звук вывернул душу – медведица попробовала стену на «коготь». Слышно, как трещали отдираемые от бревен щепки. Стена не поддавалась.

Затем мамаша ударила стену своим телом, и сильнейший удар разбудил всех девчат. В потемках послышались недовольные голоса:

– Кому не спится?

– Зажгите лучину! Спички на столе.

Опомнившись, Маша бросилась к столу по памяти и, быстро похлопав по доске ладошкой, нашла спички.

Трясущимися руками достала одну из серянок, зажгла и поднесла пляшущий огонек к воткнутой в щели бревна лучине. Пламя перекинулось на щепу и растворило мрак ночи в зимовье, осветив недоуменные, заспанные лица.

– Что всполошились? – зевая, спросила Татьяна, но на ее вопрос никто не успел ответить.

Еще один удар, сильнее предыдущего, обрушился на стену. Зимовье дрогнуло, но стены и на этот раз не сдали. Срубленная изба напоминала маленькую крепость. Шесть кедровых кряжей, выложенных когда-то на совесть добросовестными и кропотливыми староверами, выдерживали натиск медведицы.

Девчата сразу же поняли, что происходит. В зимовье началась паника. Все бросились к противоположной стене, в суматохе толкая друг друга, наступая на упавших, спотыкаясь. Визг, крик, плач!

А медведица бьется все чаще, кидается на преграду, грызет клыками стену, царапает ее когтями. Только и слышится, как трещит отдираемая древесина. К протяжному стону и настойчивому фырканью добавляются шумный сап и грозный рык – хозяйка тайги начинала сердиться.

Вдруг все стихло: медведица перестала биться о стену. Очевидно, она меняла тактику нападения.

Прошла минута, за ней вторая, третья… Вдруг сухим звоном щелкнуло разбившееся стекло, и внутрь избушки просунулась оскаленная медвежья пасть. Грозный рев, частое клацанье клыков, тяжелое смрадное дыхание смешались с криком и визгом девчат. Слишком маленький выруб окна не пропускал медвежью голову внутрь.