То, что делает меня

Но потом зажгли фонарики на телефонах, и стало значительно веселее.

Я схватился за Лехину джинсовку, сзади пристроилась Нина. И так, цепочкой, как в сказке про золотого гуся, мы медленно двинулись по коридору, вскоре оказавшись в каком-то очень большом помещении. Свет фонариков выхватил из темноты огромные металлические ящики, а за ними – точно свернувшегося кольцами гигантского змея – замысловатую конструкцию из водопроводных труб. Потом начинались лесенки, вентили, серебристые воздуховоды, поблескивающие в падающих на них лучах.

– Здесь такой запах, как у отсыревшего мармелада, – прошептала мне на ухо Нина. – Кисло-сладкий.

– Тошнотой так воняет, – подсказал Леха.

Все сразу начали принюхиваться. Нина была права, запах стоял странный и неприятный. Наверное, то было сочетание разных запахов: плесени, ржавчины, хлорки, как будто даже мокрой бумаги.

И тут в глубине прилегающего к залу коридора мы различили тусклое электрическое свечение.

– Тормозните здесь, – скомандовал Тифон, – проверю, что там.

И вырубите фонари.

Медленно обойдя трубы, он пошел к коридору.

– Ничего не видно, – пожаловалась Зоя.

– Темнота – друг молодежи! – Леха тут же стиснул ее в объятиях и прижал к стене.

– Криворотов! – взвизгнула она. – Перестань! Охрана услышит.

– А я тихо, – отозвался Леха. – Это ты шумишь.

Зоя стала отбиваться, и завязалась слепая возня. От нервного напряжения всем хотелось сходить с ума.

Трифонов вернулся и сообщил, что это просто аварийная подсветка, и в коридорах охранников нет.

Немного расслабившись, мы пошли за ним и вскоре попали в просторный холл с множеством приоткрытых дверей.

– Кто-то обещал, что будет страшно, – недовольно сказала Нина. – Но, кроме грязи, вони и Криворотова, тут ничего пугающего.

– Если я обещал, значит, будет.

Тифон крепко схватил ее за руку и потянул обратно в темноту, дальше по коридору. Мы отправились за ними.

Наверху запустение и затхлость чувствовались сильнее, чем на первом этаже, где, казалось, все находится в почти рабочем состоянии.

Стены во многих местах были расписаны граффити, в нескольких помещениях мы наткнулись на выбитые стекла и использованные шприцы. Металлическое покрытие пола вибрировало под нашими ногами.

Наконец мы попали в застекленную мелкими квадратными окошечками просторную залу. После коридорного мрака от белого света наружных фонарей в ней было почти светло. Кругом завалы железяк и хлама, но по центру доступный проход.