Джентльмены и игроки

На ней была теннисная юбочка, и она сидела, скрестив высоко задранные ноги.

– Банальна.

Мне понравилось словцо Леона.

– А я бы не прочь с ней разок, – сказал Леон.

– Да?

– А ты что, нет?

Передо мной возник образ Трейси, с ее дразнящими волосами и вечным запахом фруктовой жвачки.

– Ну… Может быть, – только и удалось мне промямлить.

Леон ухмыльнулся вслед тронувшейся машине.

Мой новый друг – из отряда «Амадей». Его родители, референт университета и социальный работник, в разводе («ничего, зато в два раза больше карманных денег»).

У него есть младшая сестра Шарлотта, собака по кличке Благоразумный Капитан, личный врач, электрогитара и, судя по всему, безграничная свобода.

– Мама говорит, что мне нужно образование вне рамок патриархальной иудео-христианской системы. Ее не слишком устраивает «Освальд», но счета-то оплачивает папа. Сам он учился в Итоне. Говорит, что школа без пансиона – это для пролетариев.

– Точно.

У меня не получилось придумать, что бы такого правдивого рассказать о моих родителях.

Да и вообще, часа не прошло, как мы познакомились, а этот мальчик уже занял в моем сердце больше места, чем Джон или Шарон Страз.

И все-таки пришлось их безжалостно изобрести. Мать умерла, отец – инспектор полиции (самая престижная работа, пришедшая мне на ум). Часть года я живу с отцом, а остальное время – с дядей, в городе.

– Мне пришлось начать учиться с середины триместра. Так что я здесь недавно.

Леон кивнул.

– Вот оно что! Я так и думал, что ты новичок.

А что случилось в той школе? Выгнали?

Это предположение мне польстило.

– Там просто помойка. Папа забрал меня оттуда.

– А меня из моей последней школы выгнали. Отец жутко разозлился. Там брали по десять тысяч в год. И выгнали за первое же нарушение. Вот тебе и банально. Могли бы и потерпеть, скажи? В общем, есть места и похуже «Освальда». Тем более что этот старый козел Стержинг уходит.

Нельзя было не воспользоваться случаем.

– А почему он уходит?

Леон округлил глаза.

– Да ты и правда новичок, – он понизил голос. – Скажем так, я слышал, что он слишком рьяно размахивал своим стержнем…

Многое переменилось с тех пор, даже в «Сент-Освальде». Тогда можно было замять скандал с помощью денег. Теперь все не так. Сверкающие шпили больше не вызывают у нас благоговейного трепета: за блеском мы видим разложение. И он хрупкий – его можно разрушить, запустив камнем. Камнем или чем-нибудь еще.