Божественная комедия

Едва скрывая стон,

Свои почти обрубленные руки

Или верней – обрубки их одни

Он поднял над собою… «Помяни

И Моска ты!»[163 - «Помяни и Моска ты!» – Намек на известную историческую вражду двух флорентийских партий – Черных и Белых. Буоньдельмонте оскорбил несколько знатных фамилий, оставив невесту из дома Алиедей. Оскорбленные согласились отомстить: Моска предложил убить Буоньдельмонте и сам поразил его.] – он крикнул мне с тоскою,

А между тем из двух обрубков рук

Кровь на лицо его лилась рекою.

Я отвечал, когда он смолкнул вдруг:

«Увы! Всегда у начатого дела

Конец бывает… Многих мук

Причиной для тосканцев были, смело

Тобой произнесенные слова.

От них душа всех граждан наболела

И род твой сгиб», – прибавил я. Едва

Я замолчал, несчастный осужденный,

Безумием и горем пораженный,

Пропал из глаз, и на других теней

Я стал смотреть и пред собою снова

Увидел то, что в памяти моей

Живет доныне.

Нельзя воображению создать,

И слабо человеческое слово,

Чтоб ужас и мой трепет передать.

Передо мной встал призрак безголовый,

Идущий, как другие, в мгле суровой,

И, как фонарь, он нес в своей руке

Отрезанную голову. В тоске

Та голова кровавая стонала;

Она светильник трупу заменяла, —

То было – два в одном и в двух – один.

Какая сила их соединяла,

Лишь постигает высший властелин.

И голову рукою подымая

Как можно выше, будто бы желая,

Чтоб каждый звук услышан мною был,

Тень молвила: «Ты, человек живущий,

Сошедший в мир подземных, адских сил,

Ты, по вертепу этому идущий,

Случалось ли тебе когда-нибудь

На муки столь же страшные взглянуть?

Бертрам де Борн[164 - Бертрам де Борн – владелец Готфора, знаменитый трубадур и наперсник Генриха, сына Генриха II, короля английского, короновавшего его еще при своей жизни.

Коварный, бессердечный и упрямый,

Бесчувственный советник короля, —

Я клеветник. Лукавя и хуля,

С отцом поссорить сына я решился,

Вторым я Ахитофелем явился,

Который Абасалона научил,

Чтоб на Давида он вооружился.