Божественная комедия

«Нет, —

Он продолжал, – забудь свое смущенье;

Я отпущу твой грех, но дай совет,

Как взять мне Пенестрино без сраженья.

Ты знаешь – Рай я отпирать могу

И два ключа от Неба берегу,

Хоть Целестин[154 - «И два ключа от Неба берегу, / Хоть Целестин от них и отказался…» – Папа Целестин V по проискам Бонифация VIII добровольно сложил с себя папскую тиару.] от них и отказался…»

При тех речах не мог я устоять

И быстро искушению поддался.

Я отвечал: «Когда мне отпускать,

Святой отец, грехи ты в состоянье,

То помнишь же: чтобы преград не знать

И выполнять заветные желанья,

Как можно больше людям обещай,

Но обещаний тех не исполняй,

Тогда-то все твои предначертанья

Исполнятся, и твой святой престол

Получит новый блеск и обаянье».

Когда моей кончины час пришел,

Когда святой Франциск за мной явился,

То близ меня он демона нашел,

Который так к святому обратился:

«Оставь его! Он мне принадлежит!

За что меня ты оскорблять решился?

Он мой теперь и в Тартар полетит

За свой совет лукавый прежде смерти;

С тех пор его Ад целый сторожит

И в волоса его давно вцепились черти.

В одно и то же время он хотел

И каяться, и предавать умел…»

«О, горе!» – крикнул я, когда тот демон

Схватил меня, и продолжал меж тем он:

«Подумал, вероятно, ты, что мне

И логика людская не под силу?

Не думай дурно так о сатане».

Тогда сюда в подземную могилу

Он к Миносу принес меня, а тот

Своим хвостом раз восемь окрутился

Вокруг спины, раскрыл кровавый рот,

Сам укусил себя и разразился

Проклятием: «Попал ты в тот проход,

Где грешников огонь навек пожрет…»

С тех самых пор в огне я поселился

И в пламенной одежде стал страдать…»

Рассказ души погибшей прекратился…

Тень двинулась и начала стонать,

Колеблясь и крутясь в своем движенье.

И далее мы стали путь держать

Туда, где в новом, мрачном помещенье

Томились души с очень давних пор

За то, что не боялись преступленья,

За то, что в мире сеяли раздор.

Песня двадцать восьмая

Девятый вертеп восьмого круга. Призраки сеятелей раздоров и расколов. Магомет, Али, Бертрам де Борн.

Бессилен человеческий язык,

Бессилен стих певца для описанья

Всего того, что, подавляя крик,

Я увидал – и кровь, и истязанье

Теней, покрытых язвами.