Божественная комедия

Одну из двух теней

Кровавый гад ужалил вдруг во чрево

И распростерся, падая, пред ней,

А призрак неподвижно и без гнева

Как после сна тяжелого зевал,

И у него из раны и из зева

Пылающего змея вылетал

Какой-то дым, в одну струю сливаясь.

На змея тень смотрела, и свой взгляд,

Кольцом огнеподобным извиваясь,

От призрака не отводил тот гад.

Певец Лукан! Умолкни ты, стараясь

Нам передать картин ужасный ряд,

Где воины Сабелла и Назидий[139 - Сабелла и Назидий – воины, о которых упоминает Лукан в IX песне «Фарсалии».

Являются страдальцами. О, ты,

Умолкни тоже, чудный наш Овидий

С повествованьем, полным красоты,

О Кадме с Аретузой: обратился

Один в змею, а из другой явился

Источник.

Природу двух созданий не решился;

Плоть одного другому передать

Не думал ты. Меж тем передо мною

Стал образ человека принимать

Проклятый змей с гноящейся спиною,

А человек вид гада принимал.

У гада хвост мгновенно раздвоился,

А человек так плотно ноги сжал,

Что след их разделения вдруг скрылся.

Процесс перерожденья совершился

В моих глазах: хвост одного не стал

Похож на хвост, вид членов принимая,

Которые бывают у людей;

А у другого руки, исчезая,

Сливались тихо с телом, и длинней

Меж тем у гада ноги вырастали.

И походил все более тот змей

На человека. Прежний вид теряли

И человек, и ядовитый гад.

Они друг с друга взгляда не спускали,

И у обоих дик был страшный взгляд.

Вот первый пал, другой же приподнялся,

И у него – я молча изумлялся —

Явились уши, губы, вырос нос,

А у другого вытянулось рыло

И скрылись уши.

Язык у человека раздвоился,

А жало змея медленно срослось

В один язык – и Дым вдруг прекратился.

Дух в гадину позорно превратился

И с свистом в мрак пропасти пропал,

А змей переродившийся сказал:

«Пусть здесь Буозо будет пресмыкаться,

Как пресмыкался некогда я сам».

И начал змей презрительно плеваться.