Божественная комедия

И я сказал учителю тревожно:

«О, помоги в вертеп спуститься мне:

Я слышу крик, но слов не понимаю;

Кого-то вижу в темной глубине,

Но образа его не различаю.

Прошу тебя – сведи меня с стены,

Близ пропасти я правду всю узнаю».

«Мы действовать, а не болтать должны, —

Сказал поэт, – и действовать в молчанье

В обители ужасной сатаны…»

И, исполняя спутника желанье,

К вертепу он тогда меня привел,

И в яме гнусной той сверх ожиданья

Таких презренных гадов я нашел,

Что в жилах кровь моя оледенела:

Невольно я глаза от них отвел.

Пусть Ливия не славится так смело

Пустынными песками, где живут

И жалами убийственными жгут

Хелидры, амфисбены и якули[130 - Хелидры, амфисбены и якули – названия баснословных змей, о которых упоминают Лукан и другие древние писатели.];

Нет, даже там не знаю я, найду ли,

Как и среди египетских степей,

Таких же ядовитых, страшных змей,

Которые в той пропасти крутились.

И среди них несчастный сонм теней

Я увидал. Давно они лишились

Спокойствия, земной покинув гроб.

Напрасно эти грешники стремились

Избегнуть гадов, и гелиотроп[131 - Гелиотроп – по мнению древних – драгоценный камень, с помощью которого можно было стать невидимым. Боккаччо упоминает об этом свойстве гелиотропа в одной из сказок «Декамерона».]

Искали вкруг для своего спасенья,

Но гады то в их голову, то в лоб

Вонзали жало в бешеном шипенье;

Их руки были скручены назад

И змеями завязаны… Вот гад

Вкруг грешника обвился и на теле

Его пестрел тройным своим кольцом,

А голову связал с своим хвостом.

Вот змей другой ждать долго не заставил,

На грешника одним прыжком вскочил

И в шею между плеч его ужалил,

Едва такую казнь он совершил,

Едва свой хвост свернувшийся расправил,

Как грешник загорелся, зачадил,

И в миг один огонь его расплавил

И в пепел обратил его. Потом,

Когда не стало пламени кругом,

Из пепла вновь восстал он прежней тенью

И образ прежний принял на себя.

Так, если древних следовать ученью,

Себя в ужасном пламени губя,

Известный феникс молча умирает

И вновь потом из пепла воскресает.

Питается не хлебом, не травой,

Но амми[132 - Амми – эфиопский тмин.], и усталой головой

Склоняется на нард[133 - Нард – ароматическое растение, известное под названием andropogon nardus.