Божественная комедия

Для грешников, прошедших мимо нас

Под тяжестью свинцовых ряс,

Тот переход едва ли бы годился.

Вперед я подвигался, еле жив,

И только лишь при помощи решился

Переползти с обрыва на обрыв.

Когда бы страшный путь тот продолжался,

То, верно бы, учителя обвив

Своей рукой, я с духом не собрался

Ползти вперед в изнеможенье сил;

Но, к счастью, путь дальнейший улучшался

И на верху скалы окончен был.

Она была последней. Я дыханье

В усталости едва переводил

И сел недвижный, словно изваянье,

Так как идти я далее не мог

И двигаться уж был не в состоянье.

Но тут меня поэт предостерег:

«Ты лености не должен предаваться:

Для нашей славы легких нет дорог.

Известности не может тот дождаться,

Кто нежиться привык в пуховиках

И на постели шелком прикрываться.

Без трудностей нет славы и в веках;

Без подвигов исчезнешь ты бесследно,

Как пена волн, как ветер в небесах.

Бездействие для человека вредно.

Так встань же и усталость победи

И с мужеством, которое победно

Ведет в борьбе, иди за мной, иди,

Когда еще осталась сила в теле:

Награда ожидает впереди.

С тобой еще мы не достигли цели.

По лестнице идти нам предстоит

Еще длиннейшей. В нашем трудном деле

Конец для нас не близок. Путь лежит

Печальный, многотрудный и опасный,

Но пусть тебя теперь он не страшит.

Иди и верь в совет мой беспристрастный».

Тогда я встал и словно новых сил

В себе нашел родник.

Наставнику тогда я говорил:

«Иди, я бодр! С тобой пойду я всюду…»

И мы пошли чрез каменную груду

Скалы, изрытой ямами, крутой,

Где ноги истомленные скользили,

А по бокам скалы ужасной той

Зияли бездны… Выше мы всходили,

И чтоб свою усталость только скрыть,

Пока мне силы вновь не изменили,

С учителем я начал говорить.

Вдруг там, где часть утеса раскололась,

Из бездны раздался неясный голос,

Но слов его не мог я различить.

Напрасно их я разгадать старался

И думал смысл речей тех уловить.

Но от усилий тщетных отказался.

Я только лишь одно тогда постиг,

Когда к тому вертепу приближался,

Что гневен был и бешен чей-то крик.

Над бездной я склонился осторожно,

Но мрак ее был непроглядно дик.

И рассмотреть мне было невозможно

Тех, кто кричал на темном адском дне.