Божественная комедия

], где народ

В монастыре встречал одно богатство

И где могли найти себе приют

До тысячи монашеского братства, —

Так со скалы, как зверь голодный лют,

Поток пред нами с ревом низвергался,

И оглушить, казалось, в пять минут

Мог всякого, кто к бездне приближался…

Веревкою я опоясан был,

Которой барса некогда старался

Я изловить, когда я в Ад вступил.

Веревку развязал я по желанью

Учителя, в клубок руками свил

И отдал, столь привыкший к послушанью,

Наставнику.

Переходил от гула к рокотанью,

Он подошел и бросил мой клубок

В глубь пропасти, и размышлял я тайно:

«Недаром взор учителя так строг

И что-нибудь, что ново чрезвычайно,

Я, вероятно, должен увидать…»

О, люди! Если встретите случайно

Того, кто ваши помыслы читать

Привык из глаз, то будьте осторожны!..

Меня учитель понял и сказать

Мне поспешил (что слушал я тревожно):

«Я жду того, кто явится сейчас;

Сейчас тебе увидеть будет можно

Неясный призрак дум твоих…» Не раз

Мы истину в обличье лжи встречали;

Подобного коварства устыдясь,

Сомкнем уста свои, чтоб не слетали

Слова неправды, но – клянусь молчать

Теперь я в состоянии едва ли.

В своих стихах я должен рассказать,

Как предо мной из тьмы густой явился

Ужасный образ.

Когда мой взор на нем остановился.

Так иногда всплывает вверх моряк,

Который в омут моря опустился,

Где царствует холодный, вечный мрак.

Песня семнадцатая

«Вот, вот оно, чудовище с хвостом,

Как пика, заостренным! Через горы

Оно летит и рушит все кругом:

Оружие и стены, и затворы,

И целый мир умеет заражать

Зловонием». Так вверх, поднявши взоры,

Сказал певец и стал к себе он звать

Чудовище, маня его рукою.

И тот, в ком приходилось нам узнать

Коварства образ, начал головою

И туловищем на берег ползти,

Но страшный хвост свой прятал под водою.

В его лице могли бы мы найти

Души прекрасной, чистой выраженье:

То дух добра, казалось, во плоти, —

А хвост его, родивший омерзенье,

Змеиный был.