Божественная комедия

Поведай —

Кто этот великан? С сознаньем сил

Надменно он глядит вокруг с победой,

Лежит, как бы не чувствуя огня…

О, просвети меня своей беседой».

А грешник, посмотревши на меня,

Вдруг понял, что о нем держу я слово,

И произнес: «Мученья все кляня,

Живой и мертвый тот же я, и снова

Силен теперь. И если бы опять

Юпитер ковачей своих сурово

Заставил громы новые ковать,

Чтоб поразить меня в одно мгновенье,

Когда б он стал Вулканов всех сзывать,

Измучил бы их всех до отупленья

И восклицал: ко мне, Вулкан, скорей!

Как в страшный день Флегрийского[77 - Флегра – долина в Фессалии, в которой Юпитер одержал победу над титанами.

Он говорил; когда б рукой своей

Все молнии на грудь мою направил,

То и тогда б погибели моей

Он не достиг!» Тут грешника заставил

Умолкнуть мой суровый проводник

Громовой речью; ужас весь представил

Его греха: мне нов был тот язык

Наставника.

«О, Капаней! По-прежнему ты дик,

Твоя гордыня также неизменна,

За то и казнь преступника страшна:

Лишь бешенство дала тебе геенна

За прежнее безумство, и должна

Та кара быть возмездием достойным

В Аду, где заседает сатана!»

И с словом, уже более спокойным.

Ко мне тут обратился мой мудрец:

«Перед тобой в вертепе этом знойном —

Великий грешник.

На нем блистал и, Фивы осаждая,

В числе семи царей был он. Гордец,

Он, как и прежде, Бога отвергая,

Доныне покориться не хотел

И, постепенно в Тартаре сгорая,

За гордость в нем находит свой удел…

Иди ж за мной, но бойся погружаться

Ногой в песок: он раскален и бел.

Лесной опушки нужно нам держаться».

В молчанье мы к источнику пришли;

К нему приблизясь, стал я содрогаться:

Кровавым выбегал он из земли.

Его струи тогда напоминали

Буликаме[78 - Буликаме – источник горячей минеральной воды близ Витербо, известный некогда тем, что там во множестве собирались грешницы.] кипучие струи,

Где грешницы по берегу блуждали…

Бежал в степи кровавый тот поток,

А берега и ложе состояли

Лишь из каменьев; берег был отлог…

Я угадал, что наша шла дорога

Вдоль берега, что путь тот был далек.