Божественная комедия

А во втором подразделенье круга

Самоубийц и мотов скорбный ряд,

Всех посягнувших смело, без испуга,

На жизнь свою, – их поглощает Ад —

Иль на свое богатство, достоянье,

И проливавших слез кровавых яд

В те дни, когда любовь и ликованье

Должны бы были в сердце обитать…

А те преступно жалкие созданья,

Что стали имя Бога отвергать,

Богохуля, природу оскорбляют,

Те в меньшем круге стали обитать.

На проклятом челе их замечают

Клеймо неизгладимое почти

Содома и Кагора[56 - Кагор – город в Лангедоке.

Грехи другого рода, и найти

Их можем мы в другом подземном круге.

Запомни те грехи и перечти:

Грех сводничества, льстивости услуги,

Татьба, и святотатство, и подлог,

Ложь всякая, когда уж друг о друге

Забыли люди думать, и порок

Для них стал всякой доблести заменой.

Есть грех еще – он страшен и жесток —

Он – смерть любви: зовут его изменой.

В одной из самых низших адских сфер,

Где стало средоточие Вселенной,

Где восседает грозный Люцифер,

Обречена измена вечной казни,

Чтоб казни той был памятен пример».

«Учитель, – я сказал не без боязни, —

Ты верное понятие мне дал

О пропасти греха и неприязни,

Но ты еще не все мне рассказал.

Я видел много грешников сраженных,

Которых страшный дождик бичевал,

Толпу теней в болото погруженных,

Гонимых ветром, с скрежетом зубов,

Хулящих Небо, мрачных, исступленных,

И я о них спросить тебя готов:

Когда над ними кара тяготеет,

То почему ж за мерзость их грехов

В тот град, что постоянно пламенеет, —

Не заключили их?» Он отвечал:

«Ужель твой ум в безумии темнеет?

Иль рассуждать ты здраво перестал?

Философа забыл ты наставленье[57 - «Философа забыл ты наставленье…» – Вергилий намекает на Аристотеля, учению которого следовал сам Данте.

Который так грехи подразделял:

Невоздержанье, злобы прегрешенье

И скотобесье. Первый самый грех

Не столько оскорбляет Провиденье

И потому слабей казнится всех

Других грехов. Когда поймешь ты это,

То ясно разгадаешь участь тех

Погибших душ, отторженных от света,

Которых Бог карающий щадил

В сиянье бесконечного привета

И в высшие круги их поместил,

Где легче казнь и где сносней мученья».