Божественная комедия

Мы шли вдоль по обрыву мимо скал,

Поверженных, как каменные трупы,

И подошли к вертепу: изрыгал

Он из себя зловония, – и группы

Проклятых душ стонали в нем. Мы шли,

Хватаясь за гранитные уступы,

И так как выносить мы не могли

Зловонных испарений, то спасенье

За каменной гробницею нашли.

Где надпись увидали в то мгновенье:

«Здесь папа Анастасий заключен,

Что был введен Фотином в искушенье»[55 - «Здесь папа Анастасий заключен, / Что был введен Фотином в искушенье».

«Кругом весь воздух смрадом заражен,

И медленней мы будем подвигаться,

Чтоб к смраду понемногу приучен

Был ты и я: не станет он казаться

Нам столько отвратительным потом», —

Так молвил мне учитель. «Может статься, —

Я возразил, – пока вперед идем,

Ты что-нибудь расскажешь мне дорогой?»

«Да, и теперь я думаю о том», —

Я услыхал поэта голос строгий.

Он продолжал: «Смотри, мой сын, вокруг

(И слушал я его с большой тревогой):

В три яруса идет за кругом круг

Средь этих скал, один другого шире.

И каждый круг – обитель вечных мук

Для падших душ в подземном этом мире,

Но чтоб тебе, взглянув на них, понять,

Что в Небе, в голубом его эфире

Пощады им вовек не прочитать, —

Я расскажу, за что их заключили:

Ужасней зла не можем мы назвать,

Как ближнего обида.

До этой цели ложью иногда.

Иль вред через насилье наносили

И ближних обирали без стыда.

За этот грех нет в Небесах прощенья.

Обман – порок людей и был всегда

Караем Богом он без сожаленья,

И каждый злой обманщик, каждый тать

Повержен в самый страшный Ад мученья,

Куда не сходит Божья благодать.

Знай: в первый круг попали души мрака,

Виновные в насилье, но опять,

Так как насилье может быть трояко,

То на три части делится тот круг,

С тройным различьем в грешниках, однако.

Насилие людских сердец и рук

Бывает против ближних, против Бога

И против жизни собственной. Вокруг

Увидишь ты таких пороков много:

Убийство, грабежей ночных позор.

Вот первый круг, где наказуют строго

Насилье против ближних: гнусный вор,

Убийца злой, не пощадивший друга,

В вертепе том томятся с давних пор.