Божественная комедия

Я чувствую теперь не жалкий страх,

Но ощущаю только состраданье

К судьбе теней, томящихся впотьмах,

Под безысходной карой наказанья.

Иди за мной. Наш путь еще далек,

Нам медленность не принесет познанья…»

И за собой поэт меня увлек

К ограде первой бездны непроглядной.

Хоть вопль теней к нам долетать не мог,

Но самый воздух пропасти той смрадной,

Казалось, словно вздохами стонал:

То было Царство скорби безотрадной,

Отчаянья без боли, где блуждал

Сонм призраков – мужчины, жены, дети.

Тогда путеводитель мне сказал:

«Что же меня не спросишь ты, кто эти

Несчастные? Ты должен все узнать,

Чем были эти призраки на свете,

Пока вперед мы не пошли опять.

Так знай: им неизвестно преступленье,

Но недоступна Неба благодать

Лишь потому, что таинством крещенья

Своих грехов омыть им не пришлось, —

Они бродили в вечном заблужденье

В те дни, когда в мир не сходил Христос.

Их вера до Небес не воспарила.

Я сам в незнанье их когда-то рос:

Неведенье одно нас погубило,

И за него мы все осуждены

На вечное желанье за могилой,

Надежды, милый сын мой, лишены…»

От этих слов тоска мне сердце сжала:

Страдать все эти призраки должны,

Хоть их чело величием блистало.

Кто скажет им, что в будущем их ждет?

И я хотел, во что бы то ни стало,

Проникнуть в тайну Неба и вперед

Узнать предел их горького страданья;

И так сказал: «Меня желанье жжет,

Поэт.

Ужель никто доныне не умел

Спасенье заслужить и оправданье

За подвиги и славу прежних дел?

Ужель никто спасти их не решался?»

И отвечал учитель: «Мой удел

Еще мне нов был здесь, когда спускался

Сюда во мрак Спаситель мира сам

И лаврами победы увенчался.

Спасен был им наш праотец Адам,

И Ной, и Моисей – законодатель,

И царь Давид, и старый Авраам,

Рахиль, – и многих спас тогда Создатель,

И в горние селенья перенес,

Прощая их, Божественный Каратель.

До той поры до мира вечных слез

Ни разу не коснулось искупленье…»

Мы дальше шли. И скоро нам пришлось

Переходить пространство. Привиденья,

Как лес густой, являлись впереди,

Неуловимы, точно сновиденья.

Оставивши вход в бездну назади,

Мерцавший свет во тьме я вдруг заметил,

И сердце шевельнулося в груди.