Измена во имя семьи

Обожает Марину и зовет ее мамой, она тоже отвечает ему взаимностью.

Марина была женой Роминого отца. Молоденькая девчонка, которая едва окончила вуз перед тем, как Владимир Алехин на ней женился. У нее были какие-то перспективы в том, чтобы получить ученую степень или что-то подобное, и когда Роман говорил со своим отцом о его будущей жене, у меня не раз возникало чувство, будто они обсуждают породистую лошадь, которую готовили к скачкам.

– Соня, послушай меня… Я погорячился, когда стал выгонять тебя из собственного дома.

Он скрежетнул зубами, а я уцепилась за эти слова. Неужели и по поводу этого Иван не договаривал и с финансированием моего пребывания в клинике тоже все было не так просто? С этим я разберусь потом, когда мы со старшим сыном наконец увидимся.

– Сейчас ты нуждаешься в покое, отдыхе, в том, чтобы прийти в себя, – продолжил говорить Роман. – В этом доме шумно. Здесь ребенок, здесь Анжела устраивает приемы. Давай мы снимем тебе хорошее жилье, а ты не станешь увлекаться ерундой и будешь восстанавливаться? А лучше – поезжай по какой-нибудь программе в другую страну и там приходи в себя. На лечение последствий таких травм, как у тебя, уйдут годы!

Алехин так искренне и с воодушевлением говорил мне все это, что если бы не то представление со слугами, свидетелем которого стали мы с Арсом, я бы, может, даже прониклась.

– Я уже связалась с адвокатом, буду добиваться через суд, чтобы мне вернули ребенка, – ответила я мужу, проигнорировав его слова.

– Вообще-то у отца и Марины оформлена опека! Они находятся в полном праве по отношению к Аркаше.

– А я нахожусь в еще большем праве! И если мне завтра же не дадут встретиться с сыном – я подам в розыск.

Пообещав это мужу, я поднялась из кресла. Взгляд, которым Алехин меня испепелял, казалось, мог оставить от любого лишь кучку пепла. Но муж ничего не сказал, я лишь только могла поклясться в том, что сейчас шестеренки в его голове крутятся со скоростью света. Ничего, пусть судорожно соображает, что делать дальше.

А я выжду день, раз уже прождала два года.