Огоньки светлячков

– Видишь?

Я кивнул, завороженный происходящим настолько, что не мог говорить.

– Видишь? – повторила бабушка, ведь она не знала, что я кивнул.

– Конечно, – громко сказал я, чтобы она точно услышала. – Он такой, каким я его представлял. Желтый.

Бабушка одной рукой взяла цыпленка, его голова просунулась между пальцев и стала вертеться во все стороны. И запищал он еще громче.

– Сложи ладони, как я, – велела бабушка.

Я послушно вытянул руки. Цыпленок прыгнул, и его коготки впились в кожу, а пушок коснулся пальцев.

– Я ждал тебя целых два ряда, – сказал я ему.

На стене в подвале, рядом с велосипедом, висел календарь. Ячейки были днями, а ряды неделями. Когда все ячейки в рядах были закрыты крестами, отец отрывал лист – значит, прошел месяц. Календари не менялись часто, но, если появлялся новый, я знал, что прошел год. И еще год я отсчитывал, когда для одного из нас готовили торт. Каждый в нашей семье часто смотрел на календарь. Мне же было важно отмечать, когда сменялись день и ночь, а для этого у меня был лоскуток света на полу.

– Я ведь спас тебя от смерти на сковороде, – добавил я, подумав.

Бабушка громко рассмеялась.

А потом раздался громкий голос отца.

Он выкрикивал мое имя.

Дверь бабушкиной спальни резко распахнулась, даже ручка ударилась о стену и оставила на ней вмятину.

Я боязливо спрятал руки за спину, защищая цыпленка, и медленно встал.

Из-под простыни сбоку появилась рука сестры и быстро положила маску на лицо.

Заплакал ребенок.

– Ты посмел зайти в мою комнату, когда дверь была заперта? – спросил отец.

– Это было важно.

Я взглянул на бабушку, надеясь на поддержку, но она молчала.

– Иди сюда, – велел отец.

Я опасливо посмотрел на него и не двинулся с места.

– Быстро!

Я сделал несколько шагов и встал перед ним.

– Что ты прячешь за спиной?

– Ничего.

Я почувствовал, как цыпленок клюнул меня в ладонь.

– Как это – ничего?

Я не успел ответить, отец схватил меня за плечо, пробежал пальцами вниз до локтя, затем сжал запястье и потянул, заставляя выставить руку вперед.

Я зажмурился, словно от этого мой питомец мог исчезнуть.

Отец разжал ладонь – ничего.

– Покажи другую руку, – приказал он. – Быстро.

Я медленно вытянул ее из-за спины. В ней тоже ничего не было. Ни единого следа цыпленка.

Кажется, папа даже удивился.

– Объясни, зачем ты явился в комнату? – Он приложил ладонь к моему лбу. – Твоя мать сказала, ты заболел.