Джоанна Аларика

Да поближе, я не укушу! Слушай, ты больше меня в курсе здешних дел. Ты слышала, что сказал сегодня за столом дон Руфино?

– Он всегда говорит больше всех. А что именно?

– О парашютах слышала?

– О парашютах… – Долорес помолчала, добросовестно стараясь припомнить. – Нет, не слышала. А что он сказал?

– Еще бы ты слышала, – с досадой фыркнула Джоанна, – ты, конечно, была занята подготовкой почвы для очередного необдуманного поцелуя, правда? Он сказал о каком-то оружии, которое якобы каждую ночь сбрасывают на парашютах.

– Ах, об этом… – разочарованно протянула Долорес. – Я думала, что-нибудь действительно интересное… Постой, что мне о нем рассказывали, об этом оружии? Да, это Роберто рассказал, по секрету.

– А, да? Что же именно?

– Ну, что его сбрасывают…

– Вот как…

Джоанна задумалась.

– Ну хорошо, а для чего его сбрасывают? И кто?

– Кто, я не знаю, – Долорес пожала плечами, – а сбрасывают для… ну, как это называется, для самообороны. Ты ведь знаешь, что коммунисты будут убивать католиков и землевладельцев?

– Нет, я этого не знаю.

– В октябре. В день десятилетия октябрьской революции, двадцатого, коммунисты устроят в столице большой народный праздник, и тогда на стадионе католиков и землевладельцев будут бросать львам. Поэтому люди и вооружаются, чтобы защищать свою жизнь…

– Дурочка! Кто это тебе наговорил?

– Спасибо, – обиделась Долорес, – об этом рассказывал сам падре Геодосио. По-твоему, я дура, если слушаю своего духовника, да?

– Именно поэтому, – подтвердила Джоанна.

– Нет такого преступления, – твердо сказала Долорес, – на которое не были бы способны враги веры Христовой.

– Амен, – насмешливо кивнула Джоанна. – Жаль, что ты не попалась на глаза какому-нибудь врагу веры Христовой, когда лежала в колыбели.

– По-моему, ты сама недалека от коммунизма, вот что. Леокадия говорит даже, что ты уже записалась в их партию…

– А что, вот возьму и запишусь! Тогда берегись, жарят ведь не только грудных! Ты будешь подана на ближайшем банкете партийного руководства, приготовленная как утка по-руански.

– С тобой невозможно говорить серьезно! Я лучше пойду потанцую. Послушай, ты не говори о том, что видела, ладно?

– Ладно. А ты не говори, что я расспрашивала тебя про оружие, а то мне придется стыдиться своей неосведомленности. Как-никак журналистка.