Эта ласковая земля

Эмми стояла, освещенная лунным светом, и осоловело смотрела на меня.

– Эмми, что такое? – прошептал я.

Она протянула руку, в которой держала две пятидолларовые купюры из наволочки.

– Положи их в ботинок.

Она говорила рассеянно, словно в трансе, и я понял, что это лунатизм. Некоторые дети в Линкольнской школе были лунатиками, и Вольц всегда предупреждал нас не будить их. Поэтому я взял деньги.

– В ботинок, – сказала она.

Я спрятал их в ботинок.

– Не говори никому, ни Альберту, ни Мозу.

– Что мне с ними делать? – спросил я.

– Узнаешь, когда придет время.

Она вернулась на свое одеяло и легла. По ее размеренному дыханию я понял, что она снова крепко спит.

Я раздумывал об этом случае лунатизма, гадая, следует ли предупредить Альберта и Моза. Но было что-то в ее действиях и в том, с какой серьезностью она говорила своим тоненьким голосом. Так что я решил сохранить все в тайне.

Глава тринадцатая

– Что ты задумал?

– В смысле?

– Альберт, у тебя в кармане пятнадцать долларов.

– Почему я должен объяснять?

Альберт был умным, гораздо умнее меня, но иногда, когда дело касалось других людей, он бывал весьма недогадливым. Мы шли в городок, где он купил газету прошлым вечером, собираясь купить новые ботинки и еды на день. Моз и Эмми остались охранять каноэ.

– Пятнадцать долларов, Альберт. Многовато денег для пары ребят вроде нас. Люди заинтересуются. Даже могут начать задавать вопросы. Что ты им скажешь?

– Скажу, что мы их заработали.

– Как?

– Не знаю. Наемными работниками.

– У кого?

– Слушай, Оди. Предоставь это мне. Все будет хорошо.

– Если из-за тебя мы попадем в тюрьму, я тебя убью.

– Этого не случится.

– Уж пожалуйста.

Городок назывался Вестервилль, и как в большинстве городов, которые мы видели, возле железнодорожных путей возвышались несколько больших элеваторов. Над деревьями возвышались, как я насчитал, четыре церковных шпиля. Здесь не было здания суда, как в Линкольне, так что я сообразил, что мы еще в округе Фремонт.

Было еще рано для оживленной торговли, но магазины уже открылись. От запахов из булочной у меня потекли слюнки. Хозяйственный магазин, бакалейная лавка, аптека, магазин канцтоваров и книжный. На одной стороне улицы было небольшое кафе под названием «Лютик». Рядом находилось полицейское управление Вестервилля, перед которым стояла патрульная машина, и у меня засосало под ложечкой.