Эта ласковая земля

В лунном свете тот казался чистым и морозно-белым и был похож на лицо наивного ребенка, с надеждой обращенное к небу. Я повесил ручку банки на локоть, сунул кисть за пояс штанов и полез наверх. Опоясывающие резервуар мостки находились на высоте сотни футов. Добравшись до них, я на мгновение остановился и в последний раз посмотрел на Линкольнскую школу. В моем сердце не было ничего, кроме твердости. Я видел только отбрасываемые зданиями черные тени, которые словно пожирали землю там, куда падали. Со мной было так же. Четыре года жизни, съеденные тьмой.

Выполнив то, зачем пришел, я оставил банку и кисточку и слез вниз.

Остальные ждали меня позади столовой, Вольц не глушил мотор.

– Что было такого важного? – спросил Альберт, явно недовольный задержкой.

– Неважно, – сказал я. – Дело сделано. Поехали.

Мы быстро добрались до разрушенной фермы Эндрю и Коры Фростов. Вольц остановил машину около обломков дома. Мы высыпали из машины и пошли на берег к козлам с каноэ, но Эмми задержалась. Она сунула ручку за нагрудник своего комбинезона и достала фотографию, которую я спас из-под обломков.

Она долго смотрела на снимок, потом на кучу разнесенного в щепки дерева, где когда-то проходила ее жизнь, но больше не будет.

Я обнял ее одной рукой и сказал как можно мягче:

– Теперь мы твоя семья, Эмми. Мы никогда тебя не бросим.

Она подняла лицо ко мне, в лунном свете дорожки слез на ее щеках сверкнули серебром.

– Обещаешь?

– Вот тебе крест, – сказал я и перекрестился.

Под деревьями на берегу Гилеада Моз с Альбертом уже спустили каноэ на воду.

Они удерживали равновесие, пока Эмми пробиралась в середину. Прежде чем последовать за ней, я протянул руку Герману Вольцу, и он бережно взял ее в свою четырехпалую ладонь.

– Спасибо. Спасибо за все, мистер Вольц.

– Береги эту девочку, Оди. И береги себя.

– Обещаю.

Вольц протянул мне четыре сложенных одеяла, которые захватил из школы, точно таких же, как на всех койках в спальнях. Вместе с ними он дал мне полную флягу из брезента вроде тех, из которых мы пили, когда работали на полях Бледсо.

На боку белой краской было написано «Вольц, столярная».

– Если нас поймают с ней, то узнают, что вы нам помогли, – сказал я.

– Если вас поймают, Оди, я буду защищать вашу и свою честь до смерти, – поклялся он.

Я сел в каноэ позади Эмми, подстелил под нее два одеяла, а другие два – под себя. Альберт бросил наволочку с содержимым сейфа Брикманов.

– Герман, на вас будут давить, – сказал он.