Эта ласковая земля

– Что можно и в другой раз, – сказал Альберт.

– Хорошо, – пожал плечами Вольц и сделал глоток. – Тогда, может, сыграешь нам на губной гармонике, Оди?

Эта идея мне больше нравилась, и я достал из кармана рубашки свою бедняцкую арфу.

– Не знаю, не знаю. – Альберт смотрел в ту сторону, где под слабым желтым светом восковой половинки луны выделялись черные силуэты зданий Линкольнской школы. – Кто-нибудь может услышать.

– Значит, играй тихо, – сказал Вольц.

– Чего бы вам хотелось? – спросил я. Но я знал, что это будет.

– «Встретимся в Сент-Луисе», – сказал старый немец. Именно там он познакомился со своей давно покойной женой.

Вольц никогда не напивался. Не потому, что был невосприимчив к алкоголю, а потому, что хорошо понимал, как важно не напиваться. Он пил, пока не ощущал теплую расслабленность, легкую дистанцию между собой и своими проблемами, и тогда останавливался. Когда я доиграл мелодию, он достиг этой точки. Он заткнул бутылку пробкой и встал.

– Пора возвращать вас в кутузку.

Он отнес бутылку в сарай и запер тяжелый замок. Альберт убрал сковородку, тарелки и вилки в старый скаутский рюкзак и залил огонь водой из фляги. Он разворошил пепел и угли и еще полил водой, пока огонь не угас полностью. Вольц зажег свой керосиновый фонарь, мы покинули карьер и все вместе пошли навстречу растущему месяцу.

– Спасибо, мистер Вольц, – сказал я, прежде чем он закрыл дверь в тихую комнату. Потом сказал брату:

– Извини, что сказал, что помочусь тебе на лицо.

– Стал бы.

Он был прав, но в сложившихся обстоятельствах мне не хотелось это признавать.

– Выспитесь хорошенько, – сказал Альберт. – Завтра вам это понадобится.

Дверь тихо закрылась. В замке повернулся ключ. И снова мы с Мозом остались одни в темноте.

Я лежал на соломенной подстилке, вспоминая, как сильно ненавидел Альберта, когда решил, что он выслуживается за нас счет. И подумал о том, как сильно люблю его в этот момент, хотя никогда не сказал бы ему этого.

Я услышал тихое шуршание лапок вдоль стены и сунул руку в карман штанов за последним кусочком черного хлеба, который сохранил для Фариа. Я бросил его в угол и услышал, как крыса шмыгнула к добыче, схватила ее и бросилась обратно к дыре в каменной стене.

Я уже засыпал, когда моей руки коснулся Моз. Его рука скользнула к моей ладони и разогнула пальцы. На моей ладони он знаками написал: «Мы везучие».