Средняя Эдда

Первая и две последних. Корень, ссылка у тебя. Перезальешь и раскидаешь пацанам?

gROOT: Понял, Черный.

Anjey: А какую сначала? Или без разницы?

Mirkwood: Седьмую.

gROOT: Ну всё, значит, решили. Завтра в три-четыре по Москве, лады? А через двое – снова связь.

ChadVerсh: Граждане дорогие, я всё пропустил, да?

Gad_sibirskiy: Да, Четверг, опоздал. Пусть тебя теперь по морзянке посвятят. Скинет ему кто морзянку?

Anjey: Сделаю.

ChadVerсh: Вы, кстати, слышали, что у Практика еще одна бомбанула?

брат-солдат

Арчи доехал до «Динамо» и долго стоял у выхода: курил и разглядывал заборы строек века.

Контур «Арены» уже четкий, может, на этот раз даже и доделают, а не только деньги попилят.

Он жил тут – ближе к «Аэропорту», правда, – лет десять назад. И всё с тех пор осталось на своих местах: та же тромбозная вена Ленинградки, готовая вот-вот лопнуть, те же буквы ВТБ на заборах, народ похожий. Только станция метро и добавилась – отпочковалась от «Динамо». Арчи почему-то не нравилась эта новая кольцевая линия.

Да и никакая она пока не кольцевая – так, обрубок на пять станций.

Набрал Серюньку – ухо надорвал слушать фоновую музычку, но всё без толку, не отвечает, гаденыш. Валька его настраивает против отца – это железяка.

Ну давай тогда так. Набрал Вальку. Двенадцать гудков, тринадцать… думал, не возьмет, но нет, сдалась, сучка.

– Чего тебе? – говорит.

– Сыну трубку дай, – сказал, облизнув пересохшие губы, Арчи.

– Деньги на сына сначала переведи.

– Никаких денег у тебя не будет.

Какие деньги, когда ты его от меня прячешь?

– Тогда никакого сына не получишь, – спокойно сказала Валька, – давай до свидания.

– Доиграетесь со своим папочкой, – пообещал Арчи.

– Что, – презрительно поинтересовалась Валька, – тоже молоточком, как этих своих, отделаешь?

– Вы зря со мной связываетесь, – предупредил Арчи. – В этом городе есть не последние люди…

– Передавай им привет, – сказала Валька и бросила трубку.

Надо будет сына у нее всё же отбить.

Пацану такая мать – как рак легкого. Сейчас доделаем всё с этими худопидорами и займемся.

До редакции пошел пешком; в прошлый-то раз с форсом подкатил – с водителем и фсошными номерами. Но сейчас незачем. Нет повода, чувачки.

В коридорах когда-то родной для него «Комиссарской правды» толклись всё незнакомые люди. Арчи даже почувствовал ревность. Раньше меня тут каждая собака знала, подумал он, а теперь глазами раз-раз мимо, как будто и смотреть не на кого.