Поллианна выросла

«Милая сестра, – писала миссис Кэрью убористым почерком, – почему ты не предупредила меня о том, что можно ожидать от этого ребёнка? Я готова рвать и метать, но не могу же я теперь отослать её обратно! По правде сказать, я уже три раза собиралась это сделать, но, как только я открываю рот, девочка начинает убеждать меня, как ей хорошо у меня и как она благодарна мне, что я согласилась взять её к себе, пока её тётушка Полли в Германии. Сама посуди, у меня после этого просто язык не поворачивается сказать ей, чтобы она сделала милость и убиралась туда, откуда явилась.

Но что самое удивительное, ей, конечно, и в голову не приходит, что она мне в тягость. Я намекала ей и так и эдак, но всё напрасно.

Вот если бы она начала заводить душеспасительные беседы или что-нибудь в этом духе, я бы не помедлила ни единой секунды и тут же отправила её обратно. Правда, я сама запретила ей говорить на эти темы. Вот она и отмалчивается. Два или три раза как будто начинала что-то подобное, но всякий раз вдруг переводила разговор на другую тему – принималась рассказывать о своих дамах из благотворительного комитета.

В общем, никаких проповедей со мной она не ведёт. Для неё это, конечно, к лучшему. Если, конечно, не хочет, чтобы я отправила её назад.

И всё-таки, Делла, она просто невыносима. Пойми! Во-первых, она без конца восторгается моим домом. В первый же день упросила меня открыть и показать ей все до одной комнаты. Не успокоилась до тех пор, пока не заглянула в каждый угол. После чего заявила, что у меня «идеальный, роскошный дом».

Даже лучше, чем особняк некоего мистера Пендлтона из Белдингвилля. Понятия не имею, кто он вообще такой, этот мистер! Насколько я понимаю, он хотя бы не имеет ничего общего с дамами из благотворительного комитета…

Мало того, что я без конца бегаю вместе с ней по всем комнатам, словно нанялась к ней персональным гидом, так она ещё отыскала где-то моё белое сатиновое платье, которое я сто лет не надевала, и стала просить, чтобы я его примерила. Делать нечего, пришлось его надеть.

В общем, вертит мной как хочет, и я ничего не могу ей возразить.

Но это только начало. Она также упросила, чтобы я показала ей все мои вещи. При этом без умолку рассказывала разные случаи про посылки от благотворителей, про то, что когда-то весь её гардероб состоял из старого тряпья, присланного в благотворительных посылках. Её рассказы заставляют меня смеяться и плакать одновременно. Просто ужас, в какой нужде пришлось жить этой малышке!..