Ночь, сон, смерть и звезды

Если бы Уайти узнал, он бы так хохотал! И дети тоже.

А Вирджил процитировал бы какого-нибудь древнегреческого философа-ворчуна[3 - Отсылка к одноименному эссе американского писателя Амброза Бирса (1842–1913) «Философ-ворчун».] – дескать, лучше было бы и вовсе не родиться. Бред!

– Может, у других матерей иначе. А я всегда буду чувствовать свою ответственность за них.

– Но дорогая… это же глупо. Просто ты такая.

Уайти поцеловал ее в прохладные губы. Собственные губы казались ему (излишне) горячими.

– Надеюсь, за меня ты не чувствуешь ответственности, – сказал он.

Джессалин отстранилась, как после легкого укола.

– Еще бы! Конечно чувствую, дорогой. «В болезни и здравии». Это свойственно любой жене.

– Не любой. Но мне приятно слышать это от тебя.

Они сидели, крепко держась за руки.

Джессалин подумала с каким-то диким восторгом: Я должна его пережить, чтобы заботиться о нем в последние дни. Я не имею права уйти раньше.

И вот она лежит одна в семейной кровати. На своей половине.

Как непривычно.

Усталая, оглоушенная, с открытыми глазами (на самом деле закрытыми), она проваливается в темную гибельную дыру, заранее опасаясь того, что там увидит.

Ничего. Ровным счетом ничего.

Порывы ветра сотрясают темные окна. Дождь пригоршнями ударяет в стекла. Перезвона музыки ветра почти не слышно, как она ни напрягает слух. Что-то отдаленное, серебристое, чудесное.

«Наследник»

Из всех Маккларенов только Том знал правду.

Не имел доступа к подробностям, но знал.

Приняли за другого. Все обвинения сняты.

Все очень тревожно. Запутанно. Похоже, отец был «арестован» – или, точнее, «задержан полицией» – за то, что, предположительно, «оказал сопротивление» на обочине автострады Хенникотт.

А затем он «потерял сознание» (не в собственной «тойоте», а на обочине), и полицейские вызвали «скорую».

В общем, произошла ошибка при опознании… но кого? Уайти Маккларена? И кто совершил ошибку?

Тома заверили, что его отец ни в чем не обвиняется.

В свете «дальнейшего расследования»… после «подтверждения свидетелей»… все обвинения были сняты.

Все это, насколько можно было понять, Тому рассказали по мобильной связи, пока он стоял в коридоре перед отцовской палатой в отделении интенсивной терапии хэммондской городской больницы. Связь то и дело прерывалась. Алло? Алло? – в отчаянии кричал Том.

Позвонил ему лейтенант полиции, который то ли был знаком с Уайти Макклареном, то ли просто знал, кто он такой.