Дела семейные

Теперь я свеж, как маргаритка-дейзи.

– Это ты еще не видел, как потеет наша маргаритка с первого этажа, когда на скрипке играет.

Роксана унесла пропотевшую одежду и бросила в завтрашнюю стирку.

– Пора обедать. Я приготовила легкий рисовый супчик для Джехангу, у него что-то с желудком, но вам вполне хватит на двоих.

Роксана наполнила тарелку для сына и позвала его к столу; отцу она налила суп в мисочку.

– Тебе, папа, удобней будет есть из такой. Я помогу тебе, если захочешь.

Он протянул руку за мисочкой и поставил ее себе на живот.

– Колышется, как лодочка, – заметил Джехангир, – а твой живот делает волны для нее.

– Только бы ни у кого морская болезнь не началась, – сказал Нариман, едва не пролив суп с ложки, которую подносил ко рту.

– Что, Куми забыла дать тебе утром лекарство? – спросила Роксана.

– Я принял таблетку, – пробормотал Нариман. – Просто сильно устал сегодня. Завтра будет лучше.

Джехангир подошел к дивану. Постояв минутку, он заявил, что хочет кормить дедушку.

– Это не игра. Ешь свой суп, пока он не остыл.

Джехангир мгновенно выхлебал суп и вернулся к деду.

– Теперь можно?

Нариман кивнул Роксане.

– Но я тебя предупреждаю – поаккуратней, – сказала она, подавая сыну мисочку, – дедушка только что надел чистую рубашку.

– Да, мам.

– И не заставляй его рот набивать, как ты сам делаешь!

– Да я знаю, мама, – нетерпеливо ответил Джехангир, – я знаю, дедушка жует медленно, я видел его зубы.

На балконе лежало неразвешенное белье. Роксана принялась встряхивать и вешать мокрые вещи, хмурясь от того, что они уже успели подсохнуть, поглядывая в комнату, проверяя, как ведет себя Джехангу. Балконная дверь служила рамой для жанровой картинки: девятилетний мальчик с удовольствием кормит с ложечки семидесятидевятилетнего старца.

Вдруг ее охватило странное чувство – нечто, подобное озарению. Отделенная завесой мокрого белья, держа в руках рубашку Йезада, она чувствовала, что наблюдает священное таинство; она желала бы удержать бесценный миг, ибо инстинктивно знала, что миг станет дорогим воспоминанием, источником силы в тяжелые времена.

Джехангир зачерпнул очередную ложку супа и поднес к дедовым губам. Заметив прилипшую рисинку, Джехангир осторожно снял ее салфеткой, не дал упасть.

На мгновение Роксане открылся смысл всего, что есть в рождении, жизни и смерти.