Остановка. Неслучившиеся истории

И, кашлянув, набрав в горло солидности, сказал маме: – Я тогда тоже поеду.

Мама кивнула, как самому собой разумеющемуся.

Настя уже нарвала гороха, тонкой, но аппетитной морковки, нарезала лука, укропа, кинзы… После торопливого ужина вязали пучки, мыли пластиковые стаканы, скатёрки на прилавок. Около одиннадцати разошлись спать, и почти сразу, как показалось Илье, раздался голос папы:

– Что, брат, поднимайся. Пора. В машине додремлешь.

Ежась то ли от утреннего холода, то ли от недосыпа, умылся.

Но Валя появилась без десяти семь. В руках ведро, обвязанное сверху белой тряпочкой. Совсем несонная, нарядная, в цветастой шерстяной кофте, сиреневых туфлях, волосы гладко зачесаны и собраны в пучок. Илья давно не видел ее такой, взбодрился, улыбнулся:

– Всю ночь собиралась?

Ожидал ее ответной улыбки, чего-нибудь вроде шутки, но Валя серьезно сказала:

– Нет.

Пока была местная дорога, потряхивание Филки воспринималось нормально – асфальт давно не подновляли, битум вымылся, изжарился солнцем, и камушки торчали из его остатков, как крошечные кочки, по которым легковушки ехали, мелко дрожа.

Выбрались на федералку, и сразу стало ясно, что не в одной дороге дело. Пружины подвески наверняка плохо сжимались и разжимались – ехать было попросту жестко; Филка явно заваливалась на правую сторону; когда скорость становилась больше восьмидесяти, начинала трястись, как немощная старушка, которую торопят.

Посмотришь телевизор, в интернет заглянешь – повсюду о станциях техобслуживания, диагностики и тому подобном. В больших городах, может, так и есть, а у них… У них в Кобальтогорске станции нет, заправка и то на грани закрытия, говорят, что горючее завозить, операторам платить дороже, чем ее содержать.

Если оставить машину в СТО в городе, то как добираться до поселка? Рейсовые автобусы не ходят почти по всей области. Отменили, когда Илья был маленьким. Перед каждыми выборами о них вспоминают, начинают требовать, руководство обещает, иногда даже запускает, но через пару недель маршруты вновь закрывают: автобусы пустые. Те, кто без машин – безлошадные, – просятся со знакомыми.