Духота

Духота

Рина Рисункова

От совершенной ошибки может становиться душно, а иногда душевная духота может испортить жизнь.Рассказ повествует о трагедии двух друзей, которые тщетно пытаются мириться с разномыслием друг друга.

Духота

Рина Рисункова

Дизайнер обложки @chwf_a

© Рина Рисункова, 2019

© @chwf_a, дизайн обложки, 2019

ISBN 978-5-4496-7604-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Мне должно было исполниться шесть через два дня. Я отсчитывал дни, зачем спрашивается, если бабка решила удивить накануне.

Я никогда не читал детских книг и не имею ни малейшего представления кто такой Гекльберри Финн и Пеппилотта Виктуалия Рульгардина Крисминта Эфраимсдоттер Длинныйчулок.

Лет до 15 я дружил с Титой, дочкой маминой подруги. Потом, как нередко случается, мы перестали общаться. На самом деле, она никогда меня и не занимала, но нашим родителям казалось, что мы обязаны обзавестись крепкой дружбой. Тита как-то сказала, что я чересчур серьезный, поэтому у меня нет друзей – со мной и правда, было не интересно.

Ровесникам хотелось познавать жизнь, а я хотел не знать ее. Для меня было бы лучше никогда не видеть той грязной живописи, ставшей моей пружиной, моим тошнотворным потрясением.

Моя бабка была выдающееся женщиной, особенно из-за своего скудоумия, взбалмошности и выдержанной потерей памяти. Это был своего рода выдох для нас, когда старуху прихватил паралич и ее упекли доживать в сестринский дом.

С ее исчезновением, я понял, что жить – чудесно. Я быстренько занял ее комнату. Закрыл дверь – и ты один; а уединение, оказалось штукой соблазнительной.

Родители ничего мне не объясняли, а сам я не лез с вопросами. Мне было противно думать о старухе, доходило до смешного – я боялся зарекался о ней. Помню, что задерживал дыхание, когда слышал звонок. Крестиком пальцы – только бы не ее возвращение. Что сказать, ребенок так же мал, как велик его эгоизм. Через несколько дней страх исчез.

Я поверил, что она никогда не вернется.

Прошло недели две, когда я сам изъявил желание ее проведать. Здесь родители оплошали по-крупному: им мой порыв казался умилительным. Их романтические чувства, пылали, ведь их мальчик полон любви и сострадания. Донельзя ничтожное заблуждение. Меня всего лишь направляло любопытство – жестокий интерес. Но они видели ребенка, не обделенного жалостью.

«Нога чешется…»

Сначала я услышал запах.