Трудно быть человеком

– За тебя все очень переживают.

– Кто? – спросил я.

– Ну, твой сын для начала. С Гулливером стало еще сложнее.

– У нас только один ребенок?

Ее веки медленно опустились; лицо сделалось воплощением напускного спокойствия.

– Ты же знаешь, что один. Правда не понимаю, как тебя выписали без сканирования мозга.

– Решили, что оно мне не нужно. Случай довольно простой.

Я попытался осилить немного еды, которую Изабель положила у кровати. Нечто под названием «бутерброд с сыром». Еще один продукт, за который люди должны благодарить коров.

– Зачем ты мне его сделала? – спросил я.

– Я забочусь о тебе, – ответила Изабель.

Минутное замешательство. Информация плохо поддавалась обработке. Но потом я понял, что людям в силу отсутствия у них сервисных технологий приходится прибегать к содействию друг друга.

– Но зачем это надо тебе?

Изабель рассмеялась.

– Это вечный вопрос нашего брака.

– Почему? – спросил я. – Разве у нас неудачный брак?

Она глубоко вдохнула, будто собираясь поднырнуть под мой вопрос.

– Ешь бутерброд, Эндрю.

Незнакомец

Я съел бутерброд. Потом пришла новая мысль.

– Это нормально? Иметь всего одного ребенка?

– Сейчас это, наверное, единственное, что нормально.

Она легонько почесала руку. Совсем чуть-чуть, но мне тут же вспомнилась Зои, та женская особь из психиатрической больницы, со шрамами на руках, жестокими парнями и головой, забитой философией.

Молчание затянулось. Прожив почти всю жизнь в одиночку, я не имел ничего против тишины, но эта тишина была какой-то другой.

– Спасибо, – сказал я. – За бутерброд. Он был вкусный. По крайней мере хлеб.

Если честно, не знаю, зачем я это сказал, ведь бутерброд мне не понравился. Тем не менее я впервые в жизни кого-то за что-то поблагодарил.

Изабель улыбнулась.

– Не привыкай, Император.

Она похлопала меня по груди и вдруг замерла. Я заметил, что ее брови сдвинулись, а лоб прорезала новая складка.

– Странно, – сказала она.

– Что?

– Твое сердце. Как странно. Будто почти не бьется.

Изабель убрала руку. В эту минуту она смотрела на мужа как на чужого. Что в принципе соответствовало действительности. Вместо него был Я. Изабель даже не представляла, насколько я для нее чужой. Она выглядела встревоженной, и какую-то часть меня это даже немного возмутило, хотя я прекрасно понимал, что в данный момент она наверняка испытывает именно страх.