Повитель

Отворачиваясь, добавлял: – Особенно насчет убийства…

– Что! Ах ты!.. Вырастил тебя!.. – прыгал вокруг сына Бородин, как петух, однако быстро утихал.

Однажды Терентий Зеркалов, встряхивая головой, из которой все сыпалась на плечи перхоть, сказал Григорию:

– А зря ты, Гришка… Надо с Дуняшкой – как с поповой Маврухой…

Дочку попа Мавру Григорий с Терентием все-таки заманили как-то в сосновый бор, заткнули рот и изнасиловали.

И пригрозили, если скажет кому – завяжут в мешок и бросят в озеро.

– Что ты понимаешь? Спрашиваю, что па-ни-ма-ешь!!! – Григорий смотрел на Тереху мутными глазами и усмехался. – Как Мавруху!.. Кабы так все просто…

– Очень даже, – облизнув тонкие губы, опять затряс головой Зеркалов. – Мавруха теперь… Свистну вечером под окном – идет как теленок. И Дуняшка бы так же… А Андрюха Веселов приедет, не посмотрит на нее после… этого.

Григорий схватил Зеркалова за отвороты пиджака своими огромными ручищами и, притянув к себе, закричал в перепуганное лицо:

– Она и так придет!.

Зеркалов, пытаясь оторвать его руки от себя, зло проговорил:

– Но, ты!. Пиджак-то новый… Распустил слюни. Да пусти ты, дьявол!

…А через несколько дней, торопясь в лавку Лопатина за солью, Григорий, едва пройдя сотню шагов от дома, почувствовал, будто в ледяную воду свалился: навстречу ему, чуть прихрамывая, шел в солдатской шинели без ремня Андрей Веселов.

– Ты?! – задохнулся Григорий.

– А это – ты? – спросил, в свою очередь, Веселов.

Но Григорий не заметил или не хотел замечать насмешки в голосе Андрея. Как ни в чем не бывало промолвил вроде даже радостно, возбужденно:

– Я и не знал, что ты приехал… Когда же?

– Сегодня ночью. Отвоевался вот.

– Ага, – сказал Бородин и быстро пошел дальше.

Вечером Григорий вытолкал из комнаты на кухню Анну Туманову, бросил ей в лицо смятое платьишко, заорал на весь дом:

– Уходи ты, стерва!.

– Обожди, соберусь вот. Не так же пойду, – тихо, не выказывая ни удивления, ни страха, проговорила Анна. И своим спокойствием, своей покорностью обезоружила Григория.

Он тяжело опустился на табуретку, бросил плеть и попросил:

– Да растолкуй мне – что ты за человек?!

Анна, видимо, не поняла, чего он хочет.