Вечер и утро

Олдред рассмеялся:

– Да, Дегберт ошибся, но такую ошибку делают многие.

– Со священниками не спорят, даже если они неправы, – неодобрительно заметила Милдред.

– Особенно когда они неправы. – Олдред поднялся с земли. – Темнеет. Мне лучше вернуться в монастырь, пока еще светло, не то я оступлюсь и упаду в реку. Что ж, было приятно познакомиться.

Он попрощался и двинулся обратно в деревню. Все-таки до чего приятно встретить дружелюбных людей в этом глухом местечке.

Заночевать Олдред намеревался в монастыре.

Он зашел в таверну, забрал свой короб и седельную суму. Вежливо кивнул Дренгу, но разговор не поддержал, и повел Дисмаса на холм.

Его путь пролегал мимо небольшого домика на просторном участке. Дверь, как обычно в это время года, была открыта, и Олдред заглянул внутрь. У окна сидела толстая женщина лет сорока с куском кожи на коленях, тачая башмак. Ощутив чужой взгляд, она вскинула голову.

– Ты кто?

– Олдред, монах аббатства в Ширинге, ищу настоятеля Дегберта.

– Дом Дегберта Лысого по другую сторону от церкви.

– Как тебя зовут, женщина?

– Я Беббе.

Подобно таверне, ее дом содержал признаки благополучия – в частности, ящик для хранения сыра, короб с кисейными стенками, пропускавшими воздух, но преграждавшими путь мышам. На столе стояла деревянная кружка, рядом маленький глиняный кувшин, вполне подходящий для вина. На крючке, вбитом в стену, висело тяжелое шерстяное одеяло.

– Ваша деревушка кажется зажиточной, – сказал Олдред.

– Это только кажется.

 – Беббе фыркнула, помолчала немного и добавила: – Хотя монастырь нас не забывает, делится своим богатством.

– А откуда богатство у монастыря?

– Какой ты любопытный, право слово! Кто тебя послал выспрашивать про наши дела?

– Выспрашивать? – искренне удивился Олдред. – Да кому сдалась эта крошечная деревенька в глуши?

– Вот и ступай себе, не приставай к честным людям.

– Спасибо за совет. – Олдред двинулся дальше.

Он поднялся на холм к церкви и увидел с ее восточной стороны большой дом, где, по всей видимости, и обитали священнослужители.

Позади, у торца дома, лепилось строение, похожее на мастерскую. В распахнутую настежь дверь были видны языки пламени. Наверное, кузница, хотя нет, слишком тесно, кузнецам обычно требуется больше места.

Снедаемый любопытством, монах приблизился и заглянул внутрь. В очаге, приподнятом над полом, жарко пылал древесный уголь, и пламя раздувала пара мехов, стоявших поблизости.