Бабий дом

В движениях матери, какими она убирала с дивана-кровати свою постель, сквозила истеричность, а сестра, складывая раскладушку, перегибала ее не в ту сторону, ничего, конечно, не выходило, и она, вместо того чтобы остановиться и разобраться, почему не выходит, бормоча проклятия, продолжала дергать ее навыворот.

– В другую сторону, Ань, – подсказала Лида сестре. И спросила: – Что, поцапались уже, да?

Никто из них ей не ответил. Нина Елизаровна швырнула в шкаф подушку, свернутую простыню, захлопнула створку – все молча – и стремительно пошла в прихожую.

– Ой, боже ты мой! Да когда уж эта проклятая раковина…

– Сегодня, – перебила Нину Елизаровну Лида. – Я же говорю, вызвала вчера слесаря.

– Могла б и пораньше, – ее же и обвинила в собственной неловкости Нина Елизаровна.

Она ушла, и Лида повторила свой вопрос, обращаясь теперь уже к одной Ане:

– Так что тут у вас?

– Да так, – отозвалась Аня, сложив в конце концов раскладушку.

– Она с пол-оборота, а ты-то что?!

– Ой, Лидка! – недовольно воскликнула Аня и сморщилась, будто ей неожиданно пронзило болью зуб. – Ты тут еще будешь!..

Она ушла вслед за матерью в прихожую поставить там на свое дневное место раскладушку… и вновь все втроем встретились лишь на кухне за скорым бутербродным завтраком.

Время уже начинало гнать, было уже не до конфликтов, и вторая половина утра обошлась без них.

– Мам, ты чулков моих не видела? – спрашивала Аня, бегая в их поисках по всей квартире.

– Чулок! – поправляла мать. – У тебя среднее образование.

– Ну, чулок! Не видела?

– Видела. На кухне, на холодильнике.

Было и комическое: Лида потянулась за своим надкусанным бутербродом, обнаружила его отсутствие на столе, сидела мгновение, ничего не понимая, – и поняла: бутерброд ее дожевывает мать. Спросила ошеломленно:

– Ты чего бутерброд мой съела?

– А, так это твой! – обрадованно ответила мать.

Потом Аня лихорадочно начала метаться из кухни в прихожую, из прикожей в комнату, из комнаты снова на кухню, разыскивая свою сумку, зонт, куртку.

– Ой, Лидка, – пробегая мимо Лиды, суматошливо попросила она, – будь другом, позвони, сколько там времени?

– «Который час»! – услышав, поправила ее Нина Елизаровна.