Тени в раю

 – Надо было учить языки. Впрочем, всем нам несладко живется. А потом я еще должен год проходить стажировку в качестве ассистента. Но при этом я буду по крайней мере иметь бесплатное питание в больнице и крышу над головой…

– Вы можете сказать нам всю правду, – решительно прервала его Бетти. – Кан и Росс вас поймут. Дело в том, что его обобрали. Один подонок, тоже эмигрант, обобрал его.

– Послушайте, Бетти.

– Да. Нагло ограбил. У Грефенгейма была ценнейшая коллекция марок. Часть этой коллекции он отдал приятелю, который уже давно выехал из Германии.

Тот должен был сохранить марки. Но когда Грефенгейм прибыл сюда, приятеля как подменили. Он заявил, что ровно ничего не получал от Грефенгейма.

– Старая история! – сказал Кан. – Обычно, впрочем, утверждают, что переданные вещи были отняты на границе.

– Тот тип оказался хитрее. Ведь иначе он признал бы, что получил марки. И, стало быть, у Грефенгейма появилось бы все же некоторое основание требовать возмещение убытков.

– Нет, Бетти, – сказал Кан.

 – Никаких оснований. Вы ведь не брали расписку? – спросил он Грефенгейма.

– Разумеется, не брал. Это было исключено, такие передачи совершались с глазу на глаз.

– Зато этот подлец живет теперь припеваючи, – возмущалась Бетти, – а Грефенгейм голодает.

– Ну уж и голодаю… Конечно, я рассчитывал оплатить этими деньгами мое вторичное обучение.

– Скажите мне, на сколько вас обштопали? – требовала безжалостная Бетти.

– Ну знаете… – смущенно улыбался Грефенгейм.

 – Да, это были мои самые редкие марки. Думаю, любой коллекционер охотно заплатил бы за них шесть-семь тысяч долларов.

Бетти уже знала эту историю, тем не менее ее глаза-вишни опять широко раскрылись.

– Целое состояние! Сколько добра можно сделать на эти деньги.

– Спасибо и на том, что марки не достались нацистам, – сказал Грефенгейм виновато.

Бетти взглянула на него с возмущением.

– Вечно эта присказка «спасибо и на том». Эмигрантская безропотность! Почему вы не проклинаете от всей души жизнь?

– Разве это поможет, Бетти?

– Всегдашнее ваше всепонимание, почти уже всепрощение.

Неужели вы думаете, что нацист на вашем месте поступил бы так же? Да он избил бы обманщика до полусмерти!

Кан смотрел на Бетти с ласковой насмешкой; в своем платье с лиловыми оборками она была точь-в-точь драчливый попугай.

– Чего вы смеетесь? Ты, Кан, хоть задал перцу этим варварам. И должен меня понять. Иногда я просто задыхаюсь.