Тени в раю

Маски Дао-дзы выполнены не точно, да и спирали сюда не подходят – они получили распространение лишь после династии Хань. И в то же время декор – копия декора эпохи Тан, сжатый, простой и сильный. Однако если бы изображение росомахи и основной орнамент относились к тому же периоду, они были бы значительно яснее и четче. Кроме того, в орнаменте попадаются сравнительно мелкие завитушки, которых на настоящей древней бронзе не встретишь.

– А как же патина? Она ведь очень красивая!

– Господин Лоу, – сказал я. – Можете не сомневаться, это довольно древняя патина.

Но на ней не видно малахитовых прожилок. Вспомните, что китайцы уже в эпоху Хань копировали и закапывали в землю скульптуры эпохи Чжоу. Патина у них всегда была отменная, хотя сама вещь не обязательно создавалась в эпоху Чжоу.

– Какая цена этой бронзе?

– Долларов двадцать – тридцать. Но в таких вещах вы понимаете лучше, чем я.

– Хотите подняться со мной? – спросил Лоу; в голубых глазах его появился кровожадный блеск.

– Мне обязательно идти?

– Разве вам это не доставит удовольствия?

– Что именно? Вывести на чистую воду мелкого мошенника? Зачем? К тому же я не думаю, что он мошенник.

Кто в наше время разбирается в древней китайской бронзе?

Лоу бросил на меня быстрый взгляд.

– Ну, ну! Прошу без намеков, господин Росс.

Размахивая руками, толстяк затопал по лестнице в лавку, – он был маленького роста, кривоногий и очень энергичный. Лестница подрагивала под его шагами, со ступенек летела пыль. Какое-то время я видел только развевающиеся брючины и ботинки: туловище моего хозяина уже было в лавке.

В это мгновение мне показалось, что передо мной не Лоу-старший, а круп театральной лошадки.

Через несколько минут ноги появились снова. А потом я узрел и бронзовую скульптуру.

– Купил! – сообщил мне Лоу. – Купил за двадцать долларов. Мин в конце концов тоже не так плохо.

– Безусловно, – согласился я.

Я знал, что Лоу купил эту бронзу только из желания показать, что и он кое-что смыслит в своем деле. Пусть не в китайском искусстве, зато в купле-продаже.

Теперь толстяк внимательно наблюдал за мной.

– Долго вы еще собираетесь здесь работать? – спросил он.

– Всего?

– Да.

– Это зависит от вас. Хотите, чтобы я сматывал удочки?

– Нет, нет. Но держать вас вечно мы тоже не можем. Вы ведь скоро кончите? Чем вы занимались раньше?

– Журналистикой.

– Разве нельзя к этому вернуться?

– С моим знанием английского?

– Вы уже совсем неплохо болтаете по-английски.