Портрет леди

А вам нравится, когда вас принимают как представительницу «большинства»!

– Не знаю, что вы имеете в виду, – ответила Генриетта. – Я люблю, когда меня принимают как даму, и к тому же американку.

– Бедные американские дамы! – со смехом воскликнула миссис Тачетт. – Рабыни рабов!

– Они – соратницы свободных граждан, – возразила Генриетта.

– Они – соратницы горничных-ирландок и лакеев-негров. Бедняжки работают наравне с прислугой!

– Так тех, кто прислуживает, вы считаете рабами? – спросила мисс Стэкпол. – Если вы столь заносчивы, ничего удивительного, что вам не нравится в Америке.

– Когда у тебя нет подобающей прислуги, ты представляешь собой жалкое зрелище, – невозмутимо провозгласила миссис Тачетт. – Во Флоренции у меня пятеро вышколенных слуг – в Америке, действительно, таких не найти.

– Не понимаю, зачем вам столько, – не смогла удержаться Генриетта. – Не думаю, что мне бы понравилось видеть вокруг себя пять раболепствующих лакеев.

– А меня именно это и устраивает! – вскричала, смеясь, миссис Тачетт.

– Ты любила бы меня больше, если бы я был твоим дворецким, дорогая? – осведомился мистер Тачетт.

– Вряд ли. Ты был бы очень плохим дворецким.

– «Соратницы свободных граждан». Мне понравилось это выражение, мисс Стэкпол, – заметил Ральф. – Отлично сказано.

– Говоря о свободных гражданах, я вовсе не имела в виду вас, сэр!

И это было все, чего удостоился молодой человек за свою лояльность. А Генриетта – Генриетта была в смятении: миссис Тачетт защищала класс людей, который она, мисс Стэкпол, считала пережитком феодализма…

Впрочем, возможно, она слегка нервничала и по другой причине; несколько дней в ней происходила какая-то внутренняя борьба, но потом все же она завела серьезный разговор с Изабеллой наедине.

– Моя дорогая, я подозреваю, что ты изменилась.

– Изменилась? По отношению к тебе, Генриетта?

– Нет, это было бы ужасно, но я не об этом.

– Тогда – изменилась по отношению к своей родной стране?

– О, надеюсь, этого никогда не случится.

– О чем? Знаешь, я не очень догадлива, – сказала Изабелла. – Теперь я вспомнила фразу из твоего письма, о которой, признаться, запамятовала. О чем ты хочешь мне рассказать?

Неподвижный взгляд Генриетты выражал разочарование.

– Ты спрашиваешь как-то рассеянно. Ты изменилась… ты думаешь совершенно о другом.