Портрет леди

Однако на вопросы Изабеллы, к которой рискнул присоединиться и молодой человек, она отвечала очень точно и ясно; и позже, в библиотеке Гарденкорта, разговаривая с мистером Тачеттом (его супруга не посчитала необходимым спуститься), во всей полноте проявила свое умение вести беседу.

– Мне хотелось бы услышать, кем вы себя считаете – англичанами или американцами, – сказала мисс Стэкпол. – Тогда я буду знать, как мне с вами разговаривать.

– Говорите с нами как пожелаете, все благо, – великодушно ответил Ральф.

Она остановила на нем свои глаза, и чем-то они напомнили ему крупные блестящие пуговицы.

Казалось, он видит в них отражение окружающих предметов. Пуговице вряд ли свойственно иметь человеческое выражение, но все-таки Ральф, будучи очень скромным человеком, смущался под взглядом мисс Стэкпол и испытывал чувство неловкости. Стоит, правда, добавить, что это чувство, после того как он провел с ней день или два, заметно ослабло, хотя полностью так и не исчезло.

– Полагаю, вы не собираетесь убеждать меня, что вы – американец, – сказала она.

– Ради вашего удовольствия я буду англичанином. Или даже турком!

– Если вы способны на такие превращения, прекрасно, – отозвалась мисс Стэкпол.

– Я уверен, вы все понимаете, и принадлежность человека к какой бы то ни было национальности вам не преграда, – продолжал Ральф.

Гостья внимательно посмотрела на него.

– Вы имеете в виду иностранные языки?

– Языки здесь ни при чем. Я имею в виду дух… некий гений нации.

– Не уверена, что понимаю вас, – сказала корреспондентка «Интервьюера».

 – Но думаю, что к тому времени, как я покину Гарденкорт, с этим будет лучше.

– Таких людей, как кузен, называют космополитами, – заметила Изабелла.

– Это значит, что в нем ото всех понемножку и почти ничего от кого-то одного. Должна сказать, я считаю, патриотизм сродни милосердию – он начинается у себя дома.

– А где начинается «дом», мисс Стэкпол? – спросил Ральф.

– Не знаю, где он начинается, но знаю, где заканчивается.

Далеко отсюда.

– А здесь вам не нравится? – спросил мистер Тачетт своим мягким, спокойным, невинным старческим тоном.

– Сэр, моя точка зрения еще не определена. Я словно сдавлена. Особенно я это чувствовала при переезде из Ливерпуля в Лондон.

– Вероятно, вы ехали в переполненном вагоне? – предположил Ральф.

– Да, но он был набит друзьями – я ехала с группой американцев, с которыми познакомилась еще на пароходе, милейшие люди из Литл-Рока, штат Арканзас.